@MrZol,
археологические находки свидетельствуют о том, что неандертальцы занимали обширные территории евразии, в то время как останки кроманьонцев за пределами африки единичны. это косвенно указывает на их меньшую численность. генетические данные показывают небольшой вклад неандертальцев в геном современных европеоидов (1-4%). это говорит об ограниченном смешении популяций, что маловероятно при значительном численном доминировании неандертальцев.
вообще не аргумент, победа пришлых захватчиков часто была обусловлена не только численностью, но и превосходством в военной организации, стратегии, вооружении. например, римляне, несмотря на меньшую численность, побеждали благодаря дисциплине и тактике легионов. значение имели и нематериальные факторы — моральный дух, идеология. мотивированные и фанатичные завоеватели могли одерживать верх над менее организованными обществами.
если бы произошло лишь вытеснение и замещение одного вида другим, мы бы не наблюдали столь значительного генетического вклада неандертальцев (1-4%) в геном современных европеоидов.
не могли бы вы привести убедительные научные доказательства данного тезиса? к сожалению, простое декларирование не может считаться аргументом в научной дискуссии. как вы объясните сохранение старых аллелей в популяциях? почему мы не наблюдаем полного вытеснения предыдущих вариантов генов при появлении новых? на эти вопросы ваша концепция пока не дает ответа.
во-первых, не могли бы вы конкретизировать, что именно вы понимаете под термином "эволюционно стабильная стратегия». это довольно расплывчатое понятие.

во-вторых, как вы объясните, почему упомянутые стратегии не приводят к репродуктивной изоляции и последующему видообразованию? ведь согласно синтетической теории эволюции, именно это и происходит при расхождении стратегий. в-третьих, не могли бы вы привести больше конкретных примеров в подтверждение вашей позиции из разных таксономических групп? два примера выглядят недостаточно убедительно.
я полностью разделяю мысль о многогенной природе большинства признаков, однако это не опровергает возможность распространения отдельных аллелей при экзогамии.
при мутации ген возникает вновь в данной популяции. при генном обмене он уже существует где-то еще. разница существенная. мутация — случайное редкое явление. половой обмен генами — регулярный процесс между особями. частота и предсказуемость различаются на порядки. мутация обычно дает нейтральный или вредный эффект. полезными становятся единицы. при обмене чаще передаются уже отобранные полезные аллели. генный обмен ускоряет адаптацию, давая популяции готовые «решения», в то время как мутации «изобретают» их случайно.
гены от мутации и генный обмен сильно различаются по частоте. случайный ген в единичном экземпляре и распространённый в другой популяции ген — совсем разные стартовые условия. ген от мутации чаще оказывается вредным или нейтральным. ген от обмена — уже прошедший проверку отбором в другой популяции. разная априорная вероятность полезности. даже полезный ген при мутации попадает в новое сочетание генов, где его эффект может нивелироваться. ген от обмена уже «испытан» в рабочих комбинациях. новые мутации «экспериментируют» со свойствами. генный обмен переносит успешные «решения» от одной популяции к другой. совершенно разные способы получения адаптаций.