на счёт Камю важно брать в расчёт и личный опыт. Когда его жизнь сама по себе представляла вечную борьбу с обстоятельствами, нельзя утверждать, что любая "борьба" - бессмысленна. У него также есть концепция "Бунтующий человек", представленная в одноимённом эссе, где сам "Бунтующий человек" - уже не тот, кто мирится с несправедливой действительностью и существует "здесь и сейчас", а живёт и творит вопреки. Этот труд подвёл его "Цикл абсурда" к своему логическому завершению, куда входит и "Миф о Сизифе". "Чума" - это уже новая ступень, новая ипостась. Насколько я помню, та версия "Чумы", которую мы читали - это переписанный роман ввиду изменённого мировоззрения Альбера и его переосмысления морали бунта. Здесь важно учитывать и хронологию, потому что как таковая, всем известная инстанция абсурдизма была описана именно в его более ранних трудах - тщетность напрасной каторги в "Мифах о Сизифе", или вообще в апогее оправдания безнравственности (по моему скромному мнению) - в "Постороннем". Я всё таки склонна думать, что в "Постороннем" идёт жирное оправдание социопатии и моральной распущенности, пусть в коей то мере это можно объяснить субъективной злободневностью для автора - бедное детство, смертельный диагноз, сложности в реализации в академических кругах, национальная дискриминация и т.д.

Сартр, как человек, сам по себе очень противоречивый. Яро критиковал всех и вся, излишних моралистов, литераторов, работающих в художественном направлении, конформистов и т.д. Я считаю Жана-Поль Сартра ярым индивидуалистом, и, если рассматривать эпистемологическую составляющую романа "Тошнота", как субъективный опыт, а главного его героя - как личностную проекцию, можно сделать вывод, что он до жути боится иллюзионизма и "объектности" в восприятии его, как субъекта, "внешним миром". Для него, свобода - как попытка не только "быть" и "являться", но и проецировать это в окружающую действительность, без правовой, с юридической и законной точек зрения, составляющей. Это отчаянный крик и попытка "собрать себя" в призмах мироощущения сторонних наблюдателей, а если проще - быть понятым. Вот отсюда ноги и растут.

Несчастные люди, которые пытались своё несчастье осмыслить и преобразовать в экзестенцию. Мне, они, к сожалению, не помогли, но найти отражение отражение своих переживаний и подогнать их под уже существующий и прописанный ими категориальный аппарат я таки смогла.