— А ты никогда не думала, что армия поступает именно таким образом просто потому, что республиканское правительство, да и все жители где-то глубоко внутри себя понимают, что интересам государства послужит как раз уничтожение «восемьдесят шесть»?

— Что?..

Лена ошеломлённо посмотрела на Каршталя и наклонилась чуть вперёд, положив руки на античный стол — это было нарушением этикета.

— Как вы можете так говорить! Это просто преступление против Республики и совести, как я и…

— Если «восемьдесят шесть» выживут после войны, наши действия по отношению к ним будут осуждены. Концентрационные лагеря, конфискация имущества, военная повинность. Всё. Как думаешь, на какую сумму потянет одна только компенсация ущерба? Для этого придётся повысить налоги, и выживут ли при таком режиме обычные граждане?

— ...Это…

— Кроме того, если соседние страны всё ещё существуют, о наших преступлениях против Колората станет известно повсюду. Мы потеряем репутацию и доверие, а имя Республики навсегда станет ассоциироваться с преследованиями… Если для того, чтобы избежать такого ужасного сценария, нужно стереть с лица земли «восемьдесят шесть», то так тому и быть.

Лена невольно сжала зубы. Она уже слышала об этом от Шина.

— Так вот почему вы не позволяете убирать тела и даже делать могилы!..

— Да. Более того, ни в лагерях, ни в Гран-Мюр нет никаких записей о погибших, а личные файлы процессоров удаляются сразу после их смерти. «Восемьдесят шесть» никогда не существовали. А тех, кто не существовал, преследовать невозможно. Мы просто стираем реальность, которая может повредить безупречной репутации Республики.