Из эпизода S вышел цепляющий, пёстрый роман... но он пошёл против всего, чего ожидаешь от сиквела Another.
Нового персонажа зовут Тэруя. Традиционно для автора, с двигателем сюжета, Мисаки Мэй их сближают родственные узы и история проклятого класса 3-3.
Но ещё: то обстоятельство, что Тэруя — призрак, для которого общение с миром живых превращается в пытку. Мэй теперь не только экстрасенс, но и чуткий психолог, увлечённая обстоятельствами его смерти.
Затравка для книги просто шикарная. Но увы, стиль изложения звёзд с неба не хватает: для призрака нет каких-то изощрённых метафор или стилистических приёмов. Более того, призрак в моменте через чур очеловечен — частая рефлексия портит образ, снижает градус хоррора.
Эмоциональный аспект романа цепляет, проскальзывают красивые и метафоричные описания, но окружающий мир в этой книге намеренно рамочный и не балует разнообразием.
Проблема первой книги с разжёвыванием очевидных вещей тоже присутствует. Повествование часто топчется на месте — а ведь книга в 2 раза короче, и вода ей просто губительна.
Читать перед третьей книгой, несмотря на крепкую их связь, вовсе не обязательно. Эксперимент — он и для Аяцудзи эксперимент.
Нового персонажа зовут Тэруя. Традиционно для автора, с двигателем сюжета, Мисаки Мэй их сближают родственные узы и история проклятого класса 3-3.
Но ещё: то обстоятельство, что Тэруя — призрак, для которого общение с миром живых превращается в пытку. Мэй теперь не только экстрасенс, но и чуткий психолог, увлечённая обстоятельствами его смерти.
Затравка для книги просто шикарная. Но увы, стиль изложения звёзд с неба не хватает: для призрака нет каких-то изощрённых метафор или стилистических приёмов. Более того, призрак в моменте через чур очеловечен — частая рефлексия портит образ, снижает градус хоррора.
А из-за финального твиста можно убирать тэг "ужасы". Мальчик Со с шизофренией, представляющий себя призраком мёртвого дяди... это откуда вообще взялось? Где здесь паранормальное, на чём весь оригинальный роман держался?
Эмоциональный аспект романа цепляет, проскальзывают красивые и метафоричные описания, но окружающий мир в этой книге намеренно рамочный и не балует разнообразием.
Проблема первой книги с разжёвыванием очевидных вещей тоже присутствует. Повествование часто топчется на месте — а ведь книга в 2 раза короче, и вода ей просто губительна.
Читать перед третьей книгой, несмотря на крепкую их связь, вовсе не обязательно. Эксперимент — он и для Аяцудзи эксперимент.