Вновь звенят шаги по церковным плитам,
быть ли мне живым или быть убитым.
Ставят свечки тени моих деяний,
не молитв достойных, а покаяний.
У святых от гнева темнеют лица:
«Как посмел ты, грешник, сюда явиться!
Сатаною жил, сатаною сдохнешь,
вот потеха, если хоть «патер» вспомнишь!»
Ночь уходит в небо кадильным дымом,
ангелы от Бога несут ответ.
Разум вопрошает неумолимо:
«Может никакого там Бога нет…»
В прошлом я побед одержал немало —
гордая Тоскана главу склоняла.
Солнцем золотым был под небом синим
мой вчерашний день. Ну, а что же ныне?
От историй грязных уж не отмыться —
муж сестры родной и братоубийца.
Все, что не украла судьба-ш*лава —
это верный меч, да былая слава.
Верный мой клинок из толедской стали,
как холодный луч от слепой луны.
Ангелы ответы нести устали,
в тишине ночной их шаги слышны.
Ангелы идут по церковным плитам,
морщатся брезгливо моим молитвам.
Но молиться лучше, увы, не может
скверный раб господень Чезаре Борджа.