Его скрытый повязкой взгляд, казалось, искал малейшую трещину в её броне, а его собственная живая тень хищно тянулась к золотым прядям девушки.— Ты задержалась, Миллия. Гвардия рапортовала о поимке убийцы. Как мой самый совершенный инструмент сумел пройти сквозь стены темницы? И почему от тебя пахнет силой, которой я в тебе раньше не замечал?— Я недооценила гвардию, — ровно ответила Миллия, удерживая ледяную дистанцию. — Но в тюрьме я нашла брешь в охране. Оказалось, мои руки помнят, как вскрывать замки и без магии волос. А сила... когда стоишь одной ногой на эшафоте, начинаешь ценить каждый вдох иначе. Она проверила его, упоминая «неожиданное препятствие» — мужчину на балу, который говорил об их организации так, будто она когда-то принадлежала ему. Зато застыл, а его тень сжалась в плотное черное пятно. В его голосе впервые проскальзывало глухое, опасное беспокойство:— Значит, он вернулся... И он позволил тебе уйти? Что он дал тебе, Миллия?— Мы всё ещё семья, служим одной цели, Зато — мягко солгала она, заглядывая под его повязку. — Посмотри на меня, разве я — это не я? Рад ли ты, что твой лучший ассасин вернулся? Мужчина подошел вплотную. Его пальцы потянулись к её затылку — к тому месту, где был скрыт Пин. Кинжал в волосах отозвался ледяным предупреждением.— Очень обидно, что ты так сильно недооцениваешь свое лучшее творение, — Миллия мягко, но твердо отстранилась. — Тебе всегда нравились мои упрямство и непокорность. Так в чем проблема? Во мне или в твоих беспочвенных опасениях? Пальцы повелителя остановились в миллиметре от её волос. Его губы изгибались в подобии улыбки-шрама:— Твое упрямство придает остроту клинку. Я поверю тебе. Пока что. Но помни: трофеи, которые начинают вести свою игру, часто оказываются в переплавке. Ступай отдохни. Завтра будет новый день.

Новый день принес новое задание. Пока в кабинете, окруженный советниками, Зато объявлял следующую цель — юного наследника Кальронии, Миллия сидела на кушетке с отстраненно-скучающим видом, но внутри неё всё замерло.— Устранить цель?, приподняв брови спросила она. — Легко, если кто-то возьмет на себя отвлечение гвардии. Я сделаю всё идеально.— Миллия, до этого ты не убивала детей, — негромко произнес глава.— Ребенок? — она на мгновение замерла, но тут же взяла эмоции под контроль. — Сколько ему?— Младенец... Ему нет и года.В её голове тут же проснулась Ангра. Голоса паразита, дремавшие до этого, взрывались нестройным, паническим визгом, жаждущим вкусить чистой, безгрешной крови. «Вкуси... и мы станем сильнее... отдай нам его...»Миллия покинула кабинет и заперлась в своих покоях. Шум в голове становился невыносимым, золотые пряди начали непроизвольно извиваться, словно змеи. Её руки дрожали. Сомнения и ужас разрывали сознание: выполнить приказ — значит стать тем самым чудовищем из кошмара; отказаться — умереть от рук бывших союзников прямо здесь.Вспыхнув от ярости, она вырвала Пин из прически и поднесла лезвие прямо к корням волос у затылка. Иномирная сталь обжигала кожу. Капля крови стекала по шее.— Еще одно слово... — шептала она в пустоту, обращаясь к твари в своей голове, — и я закончу наш симбиоз. Здесь и сейчас. Я лучше буду мертвой, чем живым чудовищем.Голоса затихли, трусливо поджав хвосты перед мощью артефакта. В наступившей оглушительной тишине Миллия медленно вернула Пин на место. Она пойдет на это задание. Она пройдет через дворцовые сады к колыбели наследника. Но что она сделает, когда окажется там, Миллия не знала сама. Впервые в жизни её маршрут не был просчитан до секунды. Маятник застыл в высшей точке перед падением.