— Но я обязан защищать своего Мастера. Я не могу исчезнуть здесь из-за чужого вмешательства. Сейчас я намерен сбежать, так что продолжим в другой раз.

Когда Энкиду с улыбкой сказал «сбежать», Гильгамеш нахмурился.

— Что за шавка такая твой Мастер, если ты готов пойти на такое? Если он того стоит, то позволь мне судить самому.

То есть, если ему станет скучно, он прикончит Мастера на месте.

Уловив этот смысл в словах Гильгамеша, Энкиду лишь покачал головой и хихикнул:

— Ни за что. Ты умеешь судить лишь богов, людей и вино.

— ?

На лице Гильгамеша отчётливо читалось недоумение, хоть он и не был особо заинтересован в Мастере Энкиду. Он очень недобро вздохнул и сказал:

— В таком случае, продолжим веселиться после того, как я казню мятежников.

Гильгамеш поднял голову. В его глазах горел гнев на негодяев, посмевших помешать им.

Продолжая выстреливать сотни Благородных Фантазмов своими щупальцами как ни в чём не бывало, Энкиду попытался успокоить раздражённого Короля.

— Нельзя, Гил. У короля не должно быть такого мрачного лица. Когда король беспокоит своих подданных, это огорчает их ещё сильнее, чем страх перед тираном.

— Ты учишь меня быть королем после того, как решил сбежать, поджав хвост? Пусть у тебя были тысячи обликов, но ты действительно не изменился.

Гил с широкой улыбкой вновь поднял Эа. В ответ на это все Благородные Фантазмы, которые разбросало по

округе, взревели. Эа, усиленный мощью Фантазмов, вновь искривил мир.

— Это будет мой последний удар на сегодня. Прими его как закрепление нашего воссоединения.

— Разумеется.

Энкиду вновь слился с землёй и произнёс, вбирая ману в своё тело:

— Я убегу сразу после этого. Хотя мне жаль, что Эа придётся взять на себя роль дымовой завесы.

— Не насмехайся. Разве не всё сущее ослеплено моей силой?



Двое вновь улыбнулись, и в следующее мгновение—

С ещё большей мощью два Энума элиш вновь встретились, запечатлив на мире свой след.

Эта схватка оставила ужасные шрамы не только на лике пустыни, но и в сердцах магов, где даже время едва ли залечит их.