Листая список аниме доступных на кинопоиске, наткнулся на паприку и возникло желание пересмотреть спустя годы после первого просмотра. Я помнил паприку как полный бред и не помнил сюжета от слова совсем, думал что будучи еще школьцом я мало что мог понять, но теперь то я УМНЕЕ. Но скорее я еще более убежден в том, что паприка - это бред (буквально).

Бред нельзя осмыслить как логическую цепочку событий. Отдельные эпизоды в бреду могут иметь смысл, но собранные воедино, они оставляют чувство неловкости, опустошения, тревоги и чего-либо еще. Первые полчаса идут как остросюжетный детектив. Следующие полчаса нагоняют саспенс, все близко к развязке... Но последние полчаса происходит разрушение всего паззла, который складывался до этого в голове.
"Представление начинается" прозвучало и происходящее на экране сложно объяснить логикой.

Если меня попросят объяснить главный посыл фильма, то я не смогу этого сделать. Сначала я подумал, что это типичная мораль киберпанка - скайнет нас всех убьет (привет терминатору). Потом думал, что это про поиск себя или призраков прошлого в мире иллюзий, который откроет глаза на неизвестную тайну (как в острове проклятых). К концу фильма, мне показалось что это про всеобъемлющую волю человека, которая может противостоять чему-то масштабному (примерно как в интерстелларе).
Перебрав все эти варианты, ни один из них не был тем самым, про который я бы сказал "да, вот что хотел донести до меня этот фильм".

Подумав, что общего, между всеми персонажами, я пришел к выводу, что они ищут то, чего им не хватает во снах и убегают туда от комплексов в реальной жизни. Полупарализованный "председатель" который ищет абсолютной власти и превосходства, женщина ученая которая проявляет свою женственную натуру во снах, детектив который хочет узнать тайну расследования (в его случае комплекс до последнего не хотел открывать тайну расследования). Идея фильма с одним единым миром снов смешала все отдельные сны персонажей в парад, который сметает все на своем пути, и по сути "уводит" персонажей туда, откуда они уже не найдут выхода. Два выбора: либо ты становишься частью парада и живешь беззаботную жизнь в матрице, либо ты ищешь "реальное" и не попадаешь туда.

Кто-то, как женщина-ученая выбрал посмотреть правде в глаза и жить в реальном мире, а те, кто как председатель попался на искушение, оказались там, откуда нет выхода. Если уж сильно упростить мораль, то те, кто живут призраками прошлого и несбыточными мечтами, пропадут в мире грез, а те, кто готов принять настоящее со всеми его недостатками, продолжают жить в реальности.

В целом, фильм мне понравился со всеми психоделическими образами, анимацией, ОСТ ом, кинематографичностью и фантасмагоричностью происходящего. Можно бесконечно запутаться в сюжете и недоумевать от происходящего на экране, но все равно фильм заставляет дальше смотреть и балдеть от безумия и сюрреалистичности. С другой стороны, могу понять и тех, кто критикует этот фильм, так как мое отношение скорее положительно предвзятое к картинам про сновидения. Если вы словите вайб происходящего в первые полчаса фильма, особенно в моментах с парадом во сне, то думаю, что этот фильм точно не оставит вас равнодушным. Так или иначе стоит посмотреть этот фильм, так как вряд ли какая нибудь другая картина даст такой же экспириенс.

"Паприка" — смежный монтаж (форма повествования), вписывается в общую концепцию, не обладая прежней пробивной силой. Да и вообще, наверно, просто нереально рушить дважды ожидания зрителя приёмоми, которые будут ожидаемы, и во избежание самоповторов и личной рефлексии(предполагаю) появилась "Паприка", история личная, в которой сами персонажи рассуждали о правилах монтажного ритма, главным инструментом самого автора, которая удивлять также не будет(не считая, момента падения с лестницы, морфинг + матч-кат) как идеальная грусть, но если вы паприку посмотрите первой, БУДЕТ😈.
Дилемма новатора:
- оглушительный эффект нельзя повторить дважды, остаётся исследовать новые грани.
Если вы такой же слоу-пок, как и я, и не знакомы с коном, советую обратить внимание на порядок знакомства с сабжем. Идеальная грусть, нож в психику зрителя, «wow» и виртуозность (можно разбирать на атомы) > философия, сюрреализм "Паприка"
————————————————————————
субъективно семь, объективно десять, спкночи
1280x720

переоцененный авангард для претенциозных снобов

..или как великий сатоси кон перемудрил всех и в первую очередь себя.

*я смотрю это в 2025 и оцениваю с точки зрения современности. и сразу поясню мне нравятся всякие артхаус проекты и высокоидейные произведения особенно с необычным повествованием но даже с такими вводными я ставлю этому вот такую оценку
очевидно весь акцент в таких произведениях делается на сюжет повествование етс так что же с ними?
да тут уже классическая даже на момент создания тема с альтреальностью в данном случае сны. окей есть идея где много чо сказать можно нового. слушаю.

ээ ну вот есть штука она мутит сны пусть челу присница бяка он сделает плохие вещи ага вот
ну да ведь все люди поголовно не в состоянии отличить сон от реальности.
еще и расчитано на то что все люди видимо лунатики так еще и не рандомно ходят а будут делать конкретные вещи.
хотя все это можно было заменить на то чтоб доводить чела плохими снами чтоб он не мог уснуть в которых ты еще и сообщишь ему свои задания и таким образом принудить его делать то что тебе нужно это решает каждую из проблем выше.

каким-то образом у такого невероятного изобретения за которым нужен глаз да глаз уровень охраны сводится к околонулевому
так оно еще и работает криво сначала сказано что так-то так-то а потом про это правило забыли хотя там не такой сложный принцип(это сон химуро)

половина событий происходит не по настоящему ибо просто показываются сны то есть де-факто вообще не несет импакта а другая легко может быть остановлена одним психиатром что уже многое говорит о целесообразности идеи в целом. и обе эти половины в целом есть просто нагромождение образов и метафор это по сути как неймдроппинг. типа смотрите вооон какие картинки придумал. но что это для чего это зачем это они не имеют смысла если их заменить на что-то другое или даже черный экран ничего не поменяется. это просто обложка просто фантики

и еще куча каких-то алогичных примеров поведения персов и сюжетных дыр
у злодея к слову принцип уу я против того чтоб делать так но чтоб вы так не делали я сам буду использовать это

повествование и режиссура пытается во что-то такое нишевое необычное и в целом быть схожим с артхаусным кино фестивальным но оно просто плохо сделано на уровне концепции и идей. это тяжело описать на бумаге но оно просто смотрится неинтересно

диалоги какие-то абсолютно скучные персонажи наипреснейшие и незапоминающиеся настолько что о них даже сказать нечего
просто набор базовых архетипов с клише во всем
детектив с конфликтом который настолько скучен что умудряется теряться даже на фоне других скучных персонажей
синдром савант инжоер экией уникальный ученый который типа вау крут в сложной науке но глуп в простых социальных аспектах
психиатр тут даже еще хуже. это просто обычный человек в ней даже архетипа нет она просто пресная но из-за того что она типа гг ты пытаешься за ней следить
и только паприка немного выделяется но лишь тем что у нее чар диз яркий и тем что она вся такая на загадочном двигается и у тебя есть надежда что за ней что-то выдающееся или интересное скрывается но глобально это тож блеклость хотя из-за того что у нее экранки не так много она успевает немного заинтриговать но при этом ты не успеваешь полностью заскучать от нее
злодей опять же клешированный а-ля я против всего нового хотя его должность буквально обязывает не мыслить такими категориями. как может главный в исследованиях быть против открытий.
ну остальные просто болванчики либо марионетки и все тоже пустышки полные

в конце мало того что непонятно(не мне а вообще) как это все(выход снов наружу или слияние снов и реальности) произошло так еще и все решается элементарно быстро даже не чувствуется напряжения а затем не пойми кактолстяк ученый как-то залутал красавицу хотя НИЧЕГО для этого не сделал ну потому что хеппи енд же. и если кто-то скажет мол она в него влюблена была до этого но ВЕДЬ ОН ДАЖЕ НЕ ПОМЕНЯЛСЯ НИКАК чтоб объяснялось почему именно в конце фильма он залутал дефку. он мало того что изначально сомнительная кандидатура но окей сердцу не прикажешь но почему тогда именно в конце все хорошо у них стало а не в начале фильма например? потому что просто хеппи енд и все. нет ничего иного что это объясняло бы

рисовкой выглядит норм стиль имеется именно смотреть на кадры приятно
музыка ну эм не знаю я даже не помню в каких моментах она играла но окей тут просто мб не мое но это ничего не спасло бы.

визуальный шум для псевдоэстетов под аккомпанемент псевдовысоких идеи.

Стоит ли начинать спич про: "я знаком с работами автора, они все мне таак нравятся!". Думаю... нет, не стоит, предлагаю смотреть на тайтл самостоятельно.
Задумка до боли проста, кажется за основу взяли болезнь, когда люди видят сон на яву?! Да, определенно, как раз в то время эта тема обильно разгонялась в американской документалистике. Развил ли автор эту тему в нечто большее?! Нет, ничего, всё четко по истории болезни. Сюжет, он тут есть?! Ну, если вы не фанат автора и не стали искать связь между его работами, то его нет, всё что здесь происходит карнавал сновидений, искать особый смысл в которых не нужно. Рисовка и ost посредственные, как и задумка, долго откладывал просмотр и всё же не зря, никакой оригинальности, даже учитывая года создания.

Я совершил ошибку, начав знакомство с творчеством Сатоси Кона через «Паприку». Тогда я знатно офигел от количества бреда, несуразных диалогов, изломов реальности и прочих авторских штрихов маэстро Кона, поэтому дропнул фильм к 20 минуте.

Сейчас же, когда «Идеальная грусть» входит в мой личный топ, а манга автора стоит на полочке, я вижу здесь его воплощённый гений. Мотивы расстройств на сексуальной почве, философии мысли, революции в массовых медиа — всё это есть в «Паприке», но по итогу картина совсем не о том. Лента рассказывает о человеческих пороках и о неумолимом желании человека убежать от них. За примерами далеко ходить не надо: Токита — инфантилизм и безответственность, Химура — зависть, Инуй — стремление к контролю, Осанай — лицемерие. И сюжет, в основе которого борьба суровой реальности и мира грёз, углубляет эту проблематику.

Особенно интересна параллель между Тибой/Паприкой и Конакавой. Оба пытаются закопать свою сущность, оба боятся встречи с самими собой. Хотя у Тибы, мне кажется, образ вышел не такой яркий: А вот Конакава — лучший мужик данного аниме (литералли все мы), находящийся в поиске жизненного пути из-за призраков прошлого.

Отдельно стоит похвалить композитора. Музыкальных тем не много, но настолько же мощно они вплетают зрителя в этот оторванный от реальности мир.
Анимация также на высоте — чего стоят интеракции Паприки с миром или переходы между "слоями" снов.

Вообще ожидал большего. Так нахваливают все, и так то плюсы есть, аниме явно не плохое. Но статус культового аниме явно не заслуживает.
Тут очень хороший визуал, и картинка сочная, и анимация плавная, и стиль приятный.
Самое крутое что здесь есть это непонятки со снами. Весь фильм тебя путают происходят события во сне или в реале. И пытаться ориентироваться по деталям окружения прикольно.
Но под конец это начинает утомлять и ощущение что аниме долго тянется, Профессор Ксавьер душнит как черт, превращается в несуразно нечто из Ивана царевича
624x556 == 1280x720, смешно просто. Ну и самый маразм что сон проникает каким-то образом в реальность, каво , как, почему. Ну в общем последние минут 20 весьма сомнительные как по мне.

Говорят, что с появлением кинематографа, который поначалу был черно-белым, смотревшие кино люди утратили способность видеть цветные сны - их посещали лишь монохромные сновидения. Лишь с появлением в 1960е цветного кинематографа и телевидения новые поколения снова научились видеть цветные сны. Если согласиться с тем, что сноведения это бессознательные выражение наших переживаний, то влияние на сновидения телевидения и кинематографа ставит вопрос о том, насколько наши бессознательные переживания отражают субъективный опыт, а не увиденное нами на кино- или телеэкранах (а теперь и на экранах компьютеров и смартфонов). Насколько то, что влияет на наше бессознательное, почерпнуто нами из реальности, а не из экранизации чьих-то фантазий - кинофильмов, анимации или видеоигр?

Если присмотреться к работам Сатоси Кона, то идея слияния реальности и сновидений прослеживается практически во всех созданных им аниме. Кажется, Сатоси был одержим ею и постоянно пытался как можно полнее ее выразить доступными ему художественными средствами. Разумеется, одержимый подобной идеей Сатоси просто не мог пройти мимо романа 1993 года "Паприка" своего соотечественника Цуцуи Ясутаки, повествующего об аппарате, при помощи которого психиатры могут проникать в сновидения пациентов и избавлять их от психических рассторойств. Идея этого романа весьма напоминает идею романа "Творец сновидений" Роджера Желязны, изданного в далеком 1966 году. Впрочем, в отличие от прочитанного мной еще в подростковом возрасте романа Желязны, "Паприка" Ясутаки показалась мне настолько топорной и бездарно скучной, а персонажи столь отвратительными, что я не смог заставить себя дочитать до конца эту мерзкую вещь, а потому далее воздержусь от детального сравнения первоисточника с его экранизацией, которую осуществил Сатоси Кон. Тем более, что Кон обошел стороной и сгладил до незаметности наиболее отвратительные части книги.

Что он сохранил, так это близкую самому Кону атмосферу кошмарного сновидения, которое тесно переплетается с действительностью, непосредственно на нее влияя и становясь неотличимым от реальности. Аудиовизуальный стиль "Паприки" и в самом деле подобен сновидению - от замечательной, завораживающе-странной музыки, до находящегося на грани абсурда, а порой напоминающего горячечный бред, сюжета, в котором переход между сном и явью часто не различим, и до картинки - яркой, красочной и, в то же время, часто зловещей и пугающей, словно кошмарный сон.

Что до сюжета, то, насколько я понял, принцип действия изобретенной Косаку Токито "машины для анализа сновидений" DC Mini основывается на аналитической психологии Юнга. Психиатр, при помощи машины, проникает в сновидение, то есть индивидуальное бессознательное пациента, в его "тень", пытаясь проявить ее для сознания пациента. Этим и занимается Ацука Чиба, но не непосредственно, а при помощи своей "тени" (альтер-эго). Надев парик и нанеся макияж, строгая, холодная и целеустремленная красавица Ацуко превращается в "Паприку" - развязную, безответственную молодую женщину, приезжающую к пациентам "на дом" со своим DC Mini для проникновения в их сновидения. А пациенты, в свою очередь, в прямом смысле проникают в нее, поскольку Ацуко, "в терапевтических целях", совокупляется со своими пациентами (иногда с несколькими одновременно). Да-да, сцена в отеле в начале фильма, когда Паприка встает с постели "пациента" в халате, забирая DC Mini, это не часть сновидения, а заретушированная Коном демонстрация своеобразных "терапевтических практик" Ацуко в романе. При этом Ацуко считает свои занятия проституцией, совершенные в образе Паприки, как бы "не настоящими", поскольку... ну на ней же парик и макияж, а пациенты ее потом на улице не узнают, или делают вид, что не узнают. Впрочем, отстраняясь от этих действий Паприки, Ацуко не гнушается присваивать все заслуги своего альтер-эго - ведь сеансы-то с пациентами проводит Паприка, а не Ацуко. В общем, с лицемерием и двойными стандартами у Ацуко все в порядке. Кроме того, она тайно влюблена в инфантильного гения Токиту, но вытесняет свою любовь в бессознательное (тень) и не может (то есть не хочет) принять ее так же легко, как она приняла свою склонность к проституции.

Кроме разыгрывающей холодную недотрогу нимфоманки Ацуко, мы имеем инфантильного до неправдаподобности, страдающего ожирением гениального Такито, а также сексуально одержимого Ацуко ее коллегу (отдадим должное Кону, в аниме он хотя бы сделал этого коллегу мужчиной), и еще одного психиатра, манипулятора-психопата, мечтающего поработить при помощи DC Mini мир, а по пути к этой цели практикующего на Ацуко хентай-тентакли. В общем, имеем целую коллекцую сексуальных и прочих психических девиаций - и все это, замечу, только среди "психиатров". Автор "Паприки", очевидно, очень старался, "размазывая" по созданным им персонажам свои сексуальные фантазии и психические отклонения. Я даже не уверен, кому в этом аниме (и в книге) на самом деле нужна медицинская помощь. Пациент Ацуко, детектив Конакава, на фоне всей этой компании свихнувшихся психиатров выглядит вполне себе психически здоровым и адекватным человеком.

Индивидуальное бессознательное всех упомянутых персонажей переплетается между собой и с реальностью, формируя некое коллективное бессознательное, контроль над которым пытается захватить один из них - тот, что психопат. Но в дело вступает детектив Конакава, спасающий Ацуко от тентакль-монстра (тем самым реализуя свои подавляемые кинофантазии). Ацуко же, наконец, принимает свою "тень" Паприку, сливаясь с ней внутри другой "тени" - робота Такито. Обретя целостность путем слияния с "тенью", Ацуко перерождается и побеждает монстра, впитав его в себя. Последнее, впрочем, порождает подозрение о том, что все продемонстрированное нам кошмарное сновидение не более, чем плод воображения одержимой своими демонами Ацуко.

Однако тут стоит обратить внимание на странности двойных стандартов в поведении Ацуко, да и вся сцена каранавала девиаций говорит больше не об индивидуально подавляемых качествах, а о социальном давление в японском обществе. Потому, кроме психологического, стоит упомянуть еще и социальный контекст "Паприки", более детально развернутый Сатоси Коном в "Агенте Паранойи". Контекстуализм и репрессивный конформизм японской культуры не столько психологически загоняет качества отдельных японцев в бессознательное (это более характерно для христианской культуры вины), склько заставляет их эти качества вполне сознательно скрывать (что характерно для азиатской культуры стыда). Подавляемые социальными нормами, невыраженные желания и переживания под воздействием социального давления находят себе "путь к жизни" посредством "альтер-эго", действующего "помимо воли", двойной жизни, двойной морали. Либо выражаются непосредственно телом через психосоматические расстройства. Или же человек просто кончает жизнь самоубийством. Есть еще социально приемлемый вариант - погружение в мир грез. Загнанный в японскую "культурно-корпоративную" этику, человек подавляет свою индивидуальность и превращается в подобие робота, для которого допустимо лишь выполнять социально полезную функцию (не отсюда ли частые аллюзии, связанные с роботами, в аниме и японской культуре?) и имитировать, поскольку места для выражения "своего" уже не остается.

Противоестественность такой "инструментализации" личности очевидна и невыраженные желания и качества "псевдо-робота" доводятся до своих крайних проявлений и, как правило, канализируются путем общественно приемлемых форм - через "мир грез" аниме и манги, с его жестокостью, садо-мазо порнографией и "кавайностью" - в общем, удовлетворением подавляемых желаний на любой вкус. Однако, если пропускной способности социально приемлемых форм оказывается недостаточно, то "канализацию" может прорвать, выпустив все накопившееся "дерьмо" на улицы реальности. Отсюда и кошмарный карнавал - все подавляемое и спрятанное прорвалось из бессознательного и подавляемого в реальность и шествует улицами жутким маршем. И все это "дерьмо" впитала Ацуко. Кроме того, она впитала и противостоящую ей "репрессивную" тень мужчины, пытавшегося контроллировать мир. Сложно не предположить в этом своеобразный феминистический манифест (отмечу, что героини фильмов Сатоси Кона - женщины и ему близко женское мировосприятие). Женшина побеждает репрессивную патриархию своей безграничной толерантностью и впитывает все девиации, вместо их подавления и исключения. Инклюзивность вместо экскоммуникации.

Если таково предлагаемое Коном решение, то оно ошибочно. Осознание и принятие "тени" не означает допушения ее приемлемости и продчинения ей. Пожалуй, тут мне следует пояснить, что же такое эти самые "тени". Это подавяляемые "качества" или желания, которые персонажи не желают признавать, не говоря уже о том, чтобы демонстрировать публично. Подавленные качества мучают персонажей потому, что им не нравятся, но персонажи боятся того, что "тени" - это то, кем они являются на самом деле. К примеру, у всех нас бывают такие моменты в жизни, когда мы ловим себя на том, что наши мысли и эмоции, в лучшем случае, жуткие, если не чудовищные. Но это не значит, что все мы подлецы и чудовища (хотя некоторые из нас таковыми являются). Как только мы признаем существование таких мыслей и эмоций как частей нас самих, мы обретаем способность подчинять и контролировать эти части. Вот что происходит при надлежащем осознании и принятии "тени". Мы не становимся тенями, но, признавая существование теней, можем их контролировать, а не подчиняться им (превращаясь в монстров). Принятие "тени", это как признание своей алкогольной зависимости, что является необходимым шагом для ее преодоления вместо превращения в алкоголика. Признание того, что вы пристрастились к перееданию, - это необходимый шаг для того, чтобы контролировать свой аппетит и не растолстеть. Склонность к перееданию не означает, что ваше истинное "я" - обжорство. Однако, если здоровый аппетит, как часть человеческого существа, превращается в нездоровый, а вы не желаете признать этот аппетит нездоровым и подчиняетесь ему, он может полностью поглотить вас, и уже обжорство определит то, кем вы являетесь. Так и с "тенью" - ее осознание и принятие означает приобретение над ней сознательного контроля, вместо контроля тени над вам посредством бессознательного. Таким образом, осознание и принятие тени означает недопущение контроля тени над сознанием и обретение контроля над самой тенью. Например, осознание Ацуко своей подавляемой сексуальности не означает приемлимости половой распущенности как таковой. Ей просто следует не отрицать и подавлять свою сексуальность, а принять ее существование и научиться ее контролировать, переведя в нравственно приемлемую фору - выйти замуж и "терзать" сексуальными домогательствами своего мужа. Осознание Такито своей инфантильности не означает того, что он должен избегать всякой ответственности и впредь во всем вести себя как ребенок. Ему следует принять свою инфантильность и канализировать ее в креативность, в новые изобретения, не распространяя на прочие стороны своей жизни, где ему необходимо вести себя как взрослому мужчине. Кстати, если бы для главного антагониста-психопата, пытавшегося контроллировать мир, существовал выход, то для него решение состояло бы в осознании и принятии низкого уровня своей эмпатии путем нахождения социально приемлимых форм самореализации. Например, известно, что хирурги, судьи и правоохранители обладают повышенной агессивностью. Однако они канализируют свои садистские и психопатические наклонности в социально приемлимые и полезные формы. Ведь не всякий возмется резать скальпелем живую плоть, задерживать вооруженного преступника, внедряться в преступную организацию или отправлять человека на десятки лет в тюрьму.

Фантазии подобных Кону "творцов сновидений", их сны на яву, способные влиять через кино и телеэкраны на восприятие реальности зрителями, зачастую полностью подменяя собой реальный опыт, вероятно, призваны помочь в "освобождении" зрителя от его "оков", путем инкорпорации "освободительных идей" в транслируемые зрителю грезы (кино, видеоигры, аниме, мангу, музыку и прочее). Кон не просто пытается предложить ложное решение проблемы, он пытается навязать его зрителю художественными средствами. Но решение никогда не заключается в навязывании зрителю "полезной" идеологии путем индоктринации через "грезы на яву" - индустрию развлечений и СМИ.

Для интеллектуальной честности необходимо реконструировать и альтернативную позицию - ту, которую имплицитно предлагает Сатоси Кон и которая делает "Паприку" столь соблазнительной для зрителя. Речь идет о понимании интеграции "тени" не как дисциплины и подчинения, а как освобождения и целостности. В этой логике подавляемые желания, импульсы и качества не являются патологией как таковой; патологией считается именно их подавление. "Тень" мыслится как вытесненная, но подлинная часть личности, а потому ее "принятие" интерпретируется не как моральная капитуляция, а как восстановление утраченной аутентичности. Отсюда и образ целостности как слияния, поглощения, растворения границ между допустимым и недопустимым, между сознанием и бессознательным, между Я и его вытесненными содержаниями.

Соблазнительность этой позиции очевидна. Во-первых, она снимает напряжение ответственности: если импульс является частью меня, то сопротивляться ему - значит калечить себя. Во-вторых, она льстит субъекту, представляя его не как морально обязанное существо, а как жертву репрессивных норм, культуры, структуры, патриархата, корпорации или любой иной внешней силы. В-третьих, такая модель психологически комфортна: вместо тяжелой работы по различению, иерархизации и дисциплинированию собственных импульсов предлагается эстетически привлекательный акт "принятия всего себя". Именно поэтому эта идея столь легко усваивается не только как индивидуальная психотерапевтическая установка, но и как культурный нарратив.

Если рассматривать "Паприку" исключительно на уровне психологии персонажей, то подобное решение выглядит внутренне последовательным. Ацуко, расколотая между холодной социальной ролью и вытесненной сексуальностью, действительно страдает от невротического расщепления. Ее слияние с Паприкой можно интерпретировать как акт индивидуации, устранение внутреннего конфликта и восстановление психической целостности. В этом смысле финал аниме можно прочесть как визуализированную метафору юнгианского исцеления.

Однако на уровне социальной патологии та же самая логика начинает давать сбой. Карнавал вытесненных образов, захлестывающий реальность, представляет собой не столько индивидуальное бессознательное, сколько коллективный продукт репрессивной культуры. Здесь "тень" - уже не личная психологическая проблема, а результат системного давления, двойной морали и принудительного конформизма. В этом контексте интеграция тени перестает быть актом зрелости и превращается в легитимацию девиации как таковой. Если социально произведенное искаженное желание объявляется подлинным, то исчезает сама возможность различения между здоровым и разрушительным, между человеческим и античеловеческим.

Наконец, на уровне художественной стратегии автора проблема становится принципиальной. Кон не просто изображает столкновение сознания и бессознательного - он предлагает нормативное решение, эстетически привилегируя именно модель растворения и инклюзии. Зрителю предлагается не дистанция и рефлексия, а идентификация и аффективное соучастие. Аудиовизуальная мощь аниме работает не как средство анализа, а как инструмент убеждения: принятие подменяется очарованием, а различение - погружением. Именно здесь художественная форма начинает выполнять функцию идеологического носителя.

Критическая точка, в которой данная модель терпит крах, заключается в подмене осознания тени ее нормализацией. Осознание предполагает иерархию и контроль; нормализация - отказ от них. Признание существования разрушительных импульсов необходимо для того, чтобы подчинить их разуму, а не для того, чтобы позволить им определять личность. В "Паприке" же целостность достигается не через дисциплину, а через поглощение; не через различение, а через растворение. В результате субъект не овладевает тенью - он сам становится тенью, пусть и в эстетически приемлемой форме.

Таким образом, то, что на уровне индивидуальной психологии позиционируется (весьма спорно) как терапевтическое освобождение, на социальном уровне оборачивается оправданием патологий, а на художественном - формой мягкой индоктринации. Именно в этом и заключается фундаментальная ошибка предлагаемого Коном решения: оно подменяет трудную этику самообладания привлекательной эстетикой вседозволенности, выдавая капитуляцию за целостность.

Как разумные существа, мы в первую очередь обрабатываем реальность посредством нашего сознания, то есть организуя факты в понятные повествования (истории). Само описание реальности является одновременно ее конструкциированием, поскольку придает смысл хаосу фактов для того, чтобы организовать бессмысленные явления в структуру, обрабатываемую нашим сознанием. Поэтому нарративы (истории) - это наши инструменты структурирования реальности и ее постижения. Наука создает истории (гипотезы, теории, законы, принципы, аксиомы, уравнения), которые помогают нам структурировать и постигать реальность наиболее проверяемым способом. Искусство создает истории (литература, кино, сказки, картины, поэзия), которые помогают структурировать и постигать реальность более непосредственным и личным образом. Однако истории, как в форме художественных, так и научных теорий, могут неверно истолковывать действительность как намеренно (ложь), так и вследствие непонимания (ошибка). Подобные ложные истории создают ложную картину действительности, тем самым искажая картину мира. Как только повествование (история) усваивается людьми, оно становится их мировоззрением, и они адаптируют все факты так, чтобы они соответствовали этому усвоенному повествованию. Если повествование ложно, люди будут игнорировать и опускать факты, противоречащие повествованию, и/или неверно истолковывать факты, чтобы вписать их в повествование. Более того, большинство людей склонны усваивать истории, которые им нравятся и льстят им. Здесь в игру вступает идеологическая обработка. Идеологический нарратив создает "полезную" для идеолога интерпретацию действительности, удовлетворяя желание целевой аудитории принимать желаемое за действительное. Это создает удобную ложь, на которую можно положиться, чтобы чувствовать себя "в праве", обиженным, жертвой и избегать ответственности. И так до тех пор, пока не произойдет столкновение с реальностью. Но даже столкновение с реальностью может не помочь, если история усвоится на подсознательном уровне. Индоктринация действует так же, как психологическая травма или психическое заболевание. Параноидальный бред может быть очень логичным и последовательным, когда факты ложно объединяются в вымышленное шизофреническое повествование. Детская психологическая травма может исказить восприятие действительности до такой степени, что никакая психологическая помощь не поможет. В каком-то смысле идеологическая пропаганда - это искусственно навязанное безумие. Общество, которому внушили ложную интерпретацию реальности, безумное общество, становится нефункциональным и постепенно развалится. Потому что реальность сама по себе не является социальной конструкцией. Бредовая вера идеологов (в том числе некоторых философов, ученых, политиков, активистов и художников) в свою власть и право подменять реальность ложными повествованиями является высшей формой солипсизма. Все, что это сделает, - это травмирует и искалечит отдельных людей и общество до точки невозврата. В этом опасность попыток привнести идеологию в повествования, как научные, так и художественные. И те, кто пытается навязывать идеологию, должны нести ответственность за ее последствия.

Впрочем, в свое время "Паприка" очаровала меня вовсе не своим, возможно и ошибочным, moralite. От этого аниме можно получать исключительно аудиовизуальное удовольствие, не особо задумываясь о смысле. Сюжет довольно динамичен и закручен, с характерными для Сатоси Кона элементами саспенса и мистицизма. Ну а режиссура и редактура у Сатоси просто потрясающие - на уровне старых голливудских мастеров. Добавьте сюда хорошую анимацию, красивую картинку, красивую главную героиню (в обоих своих ипостасях) и отличную музыку, приправьте изрядной долей сюрреализма и получите "Паприку", готовую вас очаровать и развлечь даже если вы не готовы вдумываться в сюжет.

Я прочитала много отзывов и почти во всех видела одно и то же - люди либо превозносят фильм, ведь: "Это же Великий Satoshi KonСатоси Кон и его Великая Паприка - последний фильм Великого Мастера, 10/10", либо ругают, потому что: "Это же Великий Сатоси Кон и последний его фильм - как-то слабо для такого Таланта. Ожидал большего. 5/10". (есть еще люди, которые просто рандомно тыкнули на фильм и ничего не поняли, но это особый случай.) Давайте договоримся, что каким бы титулованным и культовым не был режиссер, уже только за это мы не будет ни боготворить фильм, ни завышать ожидания до такой степени, что им потом невозможно будет оправдаться.
Сдув всю "Великую", "Шедевральную", "Культовую" и "Непревзойденно-мастерскую" чепуху с тайтла, в сухом остатке получаем, что: Паприка предстает перед нами очень самобытной, оригинальной историей с оригинальной же подачей вполне в духе и в стиле режиссера. С красочным, триповым и от того местами даже чуть жутким визуалом.
Историей, на мой взгляд, рассказанной слишком сумбурно и неумело - я ни в коем случае не обвиняю сценариста (Кона) в том, что он не умеет писать истории - скорее, в этот раз у него получилось не так хорошо, как получалось раньше, и как получиться могло бы. На это явно намекает гигантское количество отзывов, авторы которых, с их же слов "ничего не поняли", хотя история, на самом деле, достаточно банальна (что не отнимает у нее оригинальности) и проста, а под самый конец все сюжетно важные вещи проговариваются буквально открытым текстом зрителю в лицо. Из-за какой-то скомканности и сумбурности повествования долгое время ловишь себя на мысли, что смотришь не очень умело сшитый набор сцен, посвященных безумию, и перед последней третью, как раз перед той, где этот набор окончательно обретает форму и затягивает в повествование, думаешь даже: "а зачем я это вообще смотрю? на что я трачу свое время?". А для любого медиа чувство, что оно зря тратит время - самый страшный грех. Дальше должен был быть кусок текста, где я обьясняю все это на отдельных примерах, но да пропустим. Последняя треть, впрочем, нивелирует большинство проблем в повествовании (от чего первый час фильма не становится менее проблемным.)
О чем невозможно не написать отдельным блоком, это, конечно, визуал. Вот с чем у Сатоси Кона никогда не было проблем, так это с визуалом - переходы между сценами, ломание четвертой стены, когда персонажи как будто осознают, что находятся в фильме (технически, они буквально это осознают), и говорят что-то, смотря прямо в камеру. Прыжки из реальности (а реальности ли?) в картины и рисунки на одежде, из реальности(?) в изображение телевизора, из сна в другой сон, потом, вроде, в реальность, но на деле в другой сон (или нет?). Настолько быстрые смены сцен, ракурсов, что порой путаешься - во сне до сих пор персонаж, или уже в реальном мире. В целом, ощущения примерно те же, что и в Идеальной грусти. Только если там было безумие и дереализация, то здесь безумие и шизофазия. И да, Паприка забирает у Перфект Блю звание самой изобретательной сцены изнасилования (более необычной и вместе с тем прямой метафоры на секс я уже точно не увижу. Прости, Хичкок). Любит же Сатоси Кон метафоры на изнасилование, однако.
Что в сухом остатке: Шедевр ли это? Скорее да. Заслуживает ли Паприка всех наград, похвал и оваций, которые она получила? Да. Уникальный ли это зрительский опыт? Да. Стоит ли Паприка тех полутора часов, которые она идет? Получаса точно. Но не смотря на все это, к сожалению, для меня, Паприка - самый слабый фильм Сатоси Кона, и если ту же Идеальную грусть или Токио Гадфазерс я могу с удовольствием пересмотреть хоть сейчас (хотя смотрела их недавно), то Паприку я вряд ли захочу пересмотреть вообще когда-либо.
Поэтому же я совершенно не знаю, что ей ставить - семерку я поставила Идеальной грусти, но Паприка ей явно проигрывает. Шестерки у меня стоят, например, у Города, в котором меня нет и у Смертельного парада, но Паприка будет на две головы выше обоих. Какая гадость, короче, эти ваши оценки.