Иногда достаточно одной серии, чтобы полностью изменить отношение к произведению. Не потому, что сюжет внезапно свернул не туда, а потому, что именно в этот момент становится окончательно понятно: автор сам не понимает, о чём пытается рассказывать. Для меня таким моментом в «Святом Граале Эрис» стала девятая серия.
А ведь начиналось всё очень неплохо. Главная героиня в детстве становится свидетельницей публичной казни злодейки Скарлетт. Спустя десять лет призрак этой самой Скарлетт появляется перед ней с просьбой помочь найти настоящих виновников её смерти. Получается своеобразный детектив с элементами мистики и придворных интриг. Более того, у истории есть приятная особенность — Скарлетт вовсе не пытаются превратить в очередную добрую девочку, несправедливо оболганную обществом. Она остаётся язвительной, высокомерной, манипулятивной и временами откровенно неприятной. Просто постепенно выясняется, что в её истории далеко не всё так однозначно, как казалось сначала.
До определённого момента это действительно работает. Автор постепенно подбрасывает детали, создаёт ощущение большого политического заговора, заставляет подозревать то одних персонажей, то других. И вот наступает девятая серия, которая должна была стать кульминацией всей интриги.
спойлер
Именно здесь выясняется, что казнь Скарлетт была организована... её собственным отцом совместно с королём.
На первый взгляд звучит мощно. Настоящая государственная трагедия. Правитель жертвует собственной дочерью ради спасения страны. Более того, мотив вроде бы выглядит серьёзным. Скарлетт оказывается наследницей императорской династии соседнего государства. Если она останется жива, соседи могут использовать её как повод для вторжения под благородным лозунгом восстановления законной власти и объединения исторических земель. Казалось бы, тяжёлый моральный выбор. Отец приносит в жертву дочь ради миллионов подданных.
И именно здесь произведение с треском ломается.
Потому что автор, очевидно, решил поиграть в большую политику, совершенно не представляя, как она вообще работает.
Ведь стоит задуматься буквально на минуту, и вся эта конструкция начинает рассыпаться. Если соседняя держава действительно настолько заинтересована в экспансии, что уже готова использовать одну-единственную девушку как повод к войне, то её публичная казнь вовсе не устраняет проблему.
Она делает её значительно хуже.
Живая принцесса — удобный политический символ.
Мёртвая принцесса — символ почти религиозный.
Из потенциальной претендентки на престол она превращается в мученицу. В знамя. В жертву кровавого режима. В человека, за которого уже можно не просто воевать, а устраивать практически крестовый поход. Не «вернём законную наследницу», а «отомстим за зверски убитую дочь императорского рода». История человечества подобных примеров знает более чем достаточно. Политика вообще крайне редко упускает возможность использовать красивые смерти в пропагандистских целях.
Но самое забавное, что само аниме дополнительно добивает собственную логику.
Параллельно нам рассказывают, что соседняя страна уже активно готовится к войне. Она перестраивает экономику, увеличивает производство оружия, копит порох, медикаменты, расширяет армию. То есть речь идёт не о государстве, которое раздумывает, нападать или нет. Это уже запущенная военная машина.
И автор предлагает поверить, что устранение одной девушки эту машину внезапно остановило.
Серьёзно?
Любой, кто хоть немного интересовался историей, прекрасно понимает, что государства не перестраивают экономику ради одного человека. Если страна уже переводит промышленность на военные рельсы, значит, политическое решение давно принято. Casus belli — вещь удивительно гибкая. Если не подходит один повод, всегда находится другой. Особенно когда война уже выгодна элитам, армии и промышленности.
Самое печальное, что именно здесь история случайно выходит на действительно интересную тему.
Представьте, насколько сильнее выглядел бы сюжет, если бы отец Скарлетт действительно понимал бесполезность своей жертвы, но всё равно шёл на неё исключительно потому, что надеялся хотя бы выиграть несколько месяцев подготовки. Если бы это была отчаянная попытка отсрочить неизбежную катастрофу, а не наивная вера в то, что достаточно убрать одну фигуру с доски — и вся геополитика чудесным образом исчезнет.
Вот это была бы трагедия. Вот это был бы тяжёлый моральный выбор. Вот тогда действительно можно было бы спорить, имел ли он право так поступать.
Но автор идёт по самому простому пути. Он объявляет план успешным и требует, чтобы зритель признал его мудрым государственным решением.
А дальше происходит то, что окончательно заставило меня потерять интерес к истории.
Скарлетт... прощает отца.
Не потому, что долго боролась с собой. Не потому, что смогла осознать сложность ситуации. Не потому, что увидела реальные последствия его выбора. Она просто принимает жиденькое "так было нужно" за достойное объяснение, и вместе с ней принять его должен зритель.
Именно в этот момент становится окончательно ясно, что перед нами вовсе не политический триллер. Это обычная аниме-драма, которая использует политику исключительно как красивую декорацию. Автору неинтересны ни государственные интересы, ни дипломатия, ни устройство власти. Ему нужна эмоциональная сцена примирения. Всё остальное — лишь повод к ней прийти.
На первый взгляд звучит мощно. Настоящая государственная трагедия. Правитель жертвует собственной дочерью ради спасения страны. Более того, мотив вроде бы выглядит серьёзным. Скарлетт оказывается наследницей императорской династии соседнего государства. Если она останется жива, соседи могут использовать её как повод для вторжения под благородным лозунгом восстановления законной власти и объединения исторических земель. Казалось бы, тяжёлый моральный выбор. Отец приносит в жертву дочь ради миллионов подданных.
И именно здесь произведение с треском ломается.
Потому что автор, очевидно, решил поиграть в большую политику, совершенно не представляя, как она вообще работает.
Ведь стоит задуматься буквально на минуту, и вся эта конструкция начинает рассыпаться. Если соседняя держава действительно настолько заинтересована в экспансии, что уже готова использовать одну-единственную девушку как повод к войне, то её публичная казнь вовсе не устраняет проблему.
Она делает её значительно хуже.
Живая принцесса — удобный политический символ.
Мёртвая принцесса — символ почти религиозный.
Из потенциальной претендентки на престол она превращается в мученицу. В знамя. В жертву кровавого режима. В человека, за которого уже можно не просто воевать, а устраивать практически крестовый поход. Не «вернём законную наследницу», а «отомстим за зверски убитую дочь императорского рода». История человечества подобных примеров знает более чем достаточно. Политика вообще крайне редко упускает возможность использовать красивые смерти в пропагандистских целях.
Но самое забавное, что само аниме дополнительно добивает собственную логику.
Параллельно нам рассказывают, что соседняя страна уже активно готовится к войне. Она перестраивает экономику, увеличивает производство оружия, копит порох, медикаменты, расширяет армию. То есть речь идёт не о государстве, которое раздумывает, нападать или нет. Это уже запущенная военная машина.
И автор предлагает поверить, что устранение одной девушки эту машину внезапно остановило.
Серьёзно?
Любой, кто хоть немного интересовался историей, прекрасно понимает, что государства не перестраивают экономику ради одного человека. Если страна уже переводит промышленность на военные рельсы, значит, политическое решение давно принято. Casus belli — вещь удивительно гибкая. Если не подходит один повод, всегда находится другой. Особенно когда война уже выгодна элитам, армии и промышленности.
Самое печальное, что именно здесь история случайно выходит на действительно интересную тему.
Представьте, насколько сильнее выглядел бы сюжет, если бы отец Скарлетт действительно понимал бесполезность своей жертвы, но всё равно шёл на неё исключительно потому, что надеялся хотя бы выиграть несколько месяцев подготовки. Если бы это была отчаянная попытка отсрочить неизбежную катастрофу, а не наивная вера в то, что достаточно убрать одну фигуру с доски — и вся геополитика чудесным образом исчезнет.
Вот это была бы трагедия. Вот это был бы тяжёлый моральный выбор. Вот тогда действительно можно было бы спорить, имел ли он право так поступать.
Но автор идёт по самому простому пути. Он объявляет план успешным и требует, чтобы зритель признал его мудрым государственным решением.
А дальше происходит то, что окончательно заставило меня потерять интерес к истории.
Скарлетт... прощает отца.
Не потому, что долго боролась с собой. Не потому, что смогла осознать сложность ситуации. Не потому, что увидела реальные последствия его выбора. Она просто принимает жиденькое "так было нужно" за достойное объяснение, и вместе с ней принять его должен зритель.
Именно в этот момент становится окончательно ясно, что перед нами вовсе не политический триллер. Это обычная аниме-драма, которая использует политику исключительно как красивую декорацию. Автору неинтересны ни государственные интересы, ни дипломатия, ни устройство власти. Ему нужна эмоциональная сцена примирения. Всё остальное — лишь повод к ней прийти.
Дальше, насколько я понимаю, становится только хуже. Настоящие организаторы заговора либо погибают сами, либо вообще уходят от полноценного наказания, словно сама судьба избавляет героев от необходимости принимать сложные решения. Честно говоря, после девятой серии я уже не смог заставить себя смотреть аниме нормально и просто пролистал финал. Потому что понял главное: произведение, которое так легкомысленно обращается с собственным центральным конфликтом, уже вряд ли сможет удивить чем-то хорошим.
И знаете, что обиднее всего? Сама идея была отличной. Тайный государственный заговор, политическое убийство, призрак казнённой аристократки, дипломатические интриги — из этого можно было сделать великолепную историю. Но для этого нужно было действительно писать политический триллер, а не просто время от времени бросаться словами «государственные интересы», не особенно задумываясь, что они означают.
В конечном счёте «Святой Грааль Эрис» стал для меня очередным примером произведения, которое очень хочет казаться умнее, чем оно есть. Оно постоянно делает серьёзное лицо, рассуждает о долге, мире и цене государственных решений, но стоит копнуть чуть глубже — и выясняется, что вся эта «политика» существует исключительно до первого неудобного вопроса. А хороший политический сюжет, как и хороший детектив, именно неудобные вопросы выдерживать и обязан.