Сразу скажу финальный вердикт, чтобы дальше не возникало неправильного впечатления: аниме хорошее. Мне понравилось. Я советую его смотреть.
Но примерно половину сериала я был абсолютно уверен, что в конце поставлю ему негативную оценку.
И, наверное, здесь стоит обозначить ещё одну вещь. Косэю на момент событий четырнадцать лет. Я же занимаюсь музыкой и композицией уже шестнадцать лет и, естественно, сам выступал на концертах. Поэтому всё, что я сейчас буду говорить про музыку, вполне может прозвучать как бубнёж старого душного деда. Более того, человеку, который вообще не связан с музыкой или связан с ней лишь поверхностно, значительная часть моих претензий наверняка покажется каким-то специальным докапыванием до совершенно незначительных мелочей. Возможно, местами так оно и есть. Когда шестнадцать лет занимаешься музыкой, начинаешь раздражаться из-за вещей, мимо которых нормальный зритель спокойно проходит.
Но раз уж я так демонстративно потряс перед вами своими музыкальными регалиями, надеюсь, после этого мои слова хотя бы будут иметь чуть больший вес.
"Твоя апрельская ложь" - это аниме, которое очень хочет казаться возвышенным произведением о музыке, травме, любви, взрослении и человеческой связи. Оно постоянно оборачивает происходящее в лепестки сакуры, метафоры, внутренние монологи и разговоры о том, как музыка соединяет души людей. И временами это действительно работает.
Но прежде чем аниме начинает нормально раскрывать персонажей через музыку, оно примерно половину своего хронометража с таким серьёзным видом, будто сейчас раскроет человечеству тайну мироздания, рассказывает зрителю, что академическое исполнение классических произведений - это какое-то мистическое творчество, духовное откровение и едва ли не прямой разговор человеческих душ.
И вот с этим у меня фундаментальная проблема.
Пафос музыки
Аниме постоянно приписывает исполнению музыки пафосный флёр чего-то творческого и духовного. Персонажи не просто играют произведения - они якобы создают на сцене собственные миры, превращают ноты во что-то живое, освобождаются от их власти и так далее.
Проблема в том, что игра на музыкальном инструменте сама по себе - это прежде всего механический навык. Очень сложный механический навык, требующий многих лет практики, координации, памяти, слуха, чувства ритма, контроля силы нажатия и ещё огромного количества вещей. Я не пытаюсь принизить труд музыканта или сказать, что любой человек может сесть за фортепиано и сыграть Рахманинова.
Не может. Точка.
Но сложность навыка не превращает его автоматически в творчество. Особенно если речь идёт об академическом исполнении уже написанных классических произведений. Ты не создаёшь музыку. Музыка уже создана. Композитор придумал мелодию, гармонию, ритм, структуру, переходы, кульминации и общую эмоциональную конструкцию произведения. Всё это зафиксировано в нотах. Исполнитель эту конструкцию воспроизводит.
Да, в исполнении существует интерпретация. Можно немного изменить темп в допустимых пределах, где-то потянуть ноту, чуть дольше подержать педаль, сыграть мягче или жёстче, иначе расставить акценты, сделать переход более резким или плавным. Можно подчеркнуть одни фрагменты и сделать менее заметными другие. Но это всё ещё вариации внутри уже созданной конструкции.
Это не создание новой музыки.
Собирание кубика Рубика тоже является механическим навыком. Причём на очень высоком уровне там существуют разные техники, алгоритмы, способы перехвата, индивидуальная манера и оптимизация движений. Один человек собирает кубик плавно, другой резко, третий демонстративно, четвёртый максимально эффективно. Но никто не смотрит на спидкубера и не говорит:
- "Он больше не находится в плену цветных граней. Он освободился от алгоритмов и вложил в кубик свою душу."
Потому что это звучало бы смешно.
С музыкой почему-то принято делать именно так. И вроде бы меня как музыканта должно радовать, что именно моему занятию общество выписало настолько бредовое исключение. Мол, когда другие люди совершенствуют сложный навык - это мастерство, а когда музыкант чуть иначе нажал на клавишу - он внезапно прикоснулся к вечности и открыл портал в человеческую душу.
Но нет. Это вызывает только раздражение.
И у меня нет претензий к сценам, в которых персонажи слышат особенности исполнения. Например, когда кто-то говорит: "Его игра стала мягче". Или: "Его исполнение тебя тронуло, поэтому твоя собственная манера изменилась". Вот это нормально. Это реальные качества исполнения, через которые можно раскрывать характер человека.
Зажатый персонаж играет напряжённо. Агрессивный - резко. Человек, привыкший всё контролировать, может играть безупречно, но стерильно. Музыкант, который начал доверять партнёру, может перестать перетягивать произведение на себя и начать слушать другого. Так можно рассказывать историю через музыку.
Но "Твоя апрельская ложь" постоянно перепрыгивает через нормальную, понятную интерпретацию и начинает рассказывать о каком-то мистическом сотворении музыки прямо на сцене. Будто если исполнитель чуть медленнее сыграл один пассаж и сильнее нажал на клавишу в другом, он теперь не исполнитель, а соавтор Шопена.
Нет. Он всё ещё исполнитель Шопена.
Хороший исполнитель - это не оскорбление. Не нужно компенсировать его "недостаточную духовность" дешёвым пафосом.
Война с нотами, которые почему-то всё равно приходится играть
Особенно смешно эта псевдофилософия выглядит из-за постоянной войны сериала с нотами. Ноты здесь регулярно изображаются почти как символ духовного рабства. Если музыкант следует им слишком точно, значит, он мёртв внутри. Он зажат. Он боится. Он утратил индивидуальность. Он стал машиной. Он не живёт, а просто существует внутри нотной клетки.
Каори говорит Косэю:
- "Ты всегда сидишь, опустив взгляд, - поэтому и оказался в плену нот".
Звучит пафосно. Только он исполняет академическую классику на конкурсе. В который, к слову, ты сама его затащила, дав ему примерно две недели на подготовку.
Разумеется, он сейчас находится "в плену нот". Братишка в пожарном режиме пытается выучить произведение. Дай ему хотя бы посмотреть, что там написано, прежде чем освобождать его душу от оков нотной записи.
"Твоя апрельская ложь" постоянно раздувает интерпретационные мелочи до уровня бунта против мировой музыкальной системы. Герой сыграл чуть эмоциональнее - он разорвал цепи. Героиня ускорила темп - она свободный дух. Кто-то не послушался жюри - родилось настоящее искусство.
Ноты тем временем продолжают спокойно лежать на пюпитре и содержать практически всё, что эти революционеры играют.
В какой-то момент аниме вводит маленького заносчивого ребёнка, который утверждает, что музыка находится в нотах. Он говорит это грубо, упрощённо и с детской самоуверенностью. Персонаж специально сделан наглым и незрелым, чтобы зритель сразу понял: перед нами неправильная позиция.
Главный герой решает доказать этому мелкому музыкальному пророку, насколько тот заблуждается. Поэтому выходит на сцену...
И начинает играть по нотам аранжировку Рахманинова.
Отличное доказательство.
Фактически герой доказывает не то, что музыка находится за пределами нот, а то, что написанное произведение можно исполнить выразительно. Никто с этим не спорит. Это не доказывает, что музыка существует независимо от нот в каком-то облаке человеческих эмоций. Это доказывает, что нотная запись не фиксирует каждую микроскопическую особенность исполнения.
Поразительное открытие. В следующей серии, наверное, выяснится, что рецепт супа не определяет точное движение половника.
Но аниме почему-то не устраивает такая простая формулировка. Ему обязательно нужно превратить хорошее исполнение в метафизическую победу над нотной записью.
Ещё показательнее диалог с девочкой, которую Косэй начинает учить играть на фортепиано:
- Ноты идеальны. Они наш бог.
- Не стоит поклоняться нотам и считать их безупречными. Они всего лишь то, что создал человек, переполняемый эмоциями.
Бро.
Ты играешь по этим нотам. Именно по этим. Не по тем, которые твоя душа родила в момент просветления. Не по загадочным нотам, прилетевшим к тебе из космоса. По нотам, которые создал человек, переполняемый эмоциями. По нотам, с помощью которых композитор зафиксировал свою музыкальную идею.
Ты не преодолеваешь его произведение. Ты его исполняешь.
После того как ты научился играть правильно, когда техническая и стилистическая основа освоена, появляется пространство для интерпретации. Можно сыграть один фрагмент нежнее, другой жёстче. Можно выбрать более сдержанный темп. Можно иначе выстроить динамическую арку. Но свобода исполнителя не безгранична.
Если композитор задумал нежный фрагмент, а исполнитель сыграл его так, будто пытается выбить из пианино долги, это не обязательно "смелая авторская интерпретация". Возможно, ты просто сыграл паршиво.
Не каждое отклонение от замысла является творчеством. Иногда ошибка - это просто ошибка. Но сериал очень любит романтическую идею, что любой эмоциональный исполнитель автоматически выше нот, правил и скучных академических ограничений.
Потому что правила - это серо. А лепестки сакуры - красиво.
Музыка как средство телепатической связи
Вообще персонажи здесь считывают из исполнения друг друга настолько конкретные сообщения, что музыка постепенно превращается в сверхъестественную систему связи. Один сыграл произведение - и другой сразу понял его страхи, надежды, отношение к матери, романтические чувства и текущее состояние психики.
Скоро по исполнению Шопена можно будет определить пароль от его электронной почты.
Да, музыка может передавать настроение. Исполнение может казаться тревожным, нежным, тяжёлым, агрессивным или свободным. Можно почувствовать, что человек напряжён. Можно услышать, что его манера стала мягче. Можно заметить, что два музыканта начали лучше чувствовать друг друга.
Но сериал регулярно делает вид, будто слушатели получают не эмоциональное впечатление, а подробный психиатрический отчёт.
И ладно. Я достаточно побубнил про музыку. Теперь можно перейти к тому, что раздражало меня даже сильнее - к драматургии.
Дальше будут спойлеры ко всему аниме.
----------------------------------
Десять серий одной и той же проблемы
Самая большая проблема первой половины аниме - чудовищная драматургическая затянутость. Примерно десять серий подряд здесь переваривается одна и та же драма.
Не "около десяти" в качестве красивого преувеличения. Я, между прочим, считал.
У Косэя тяжёлая психологическая травма, связанная с матерью. Она заставляла его заниматься фортепиано, жестоко наказывала за ошибки и в итоге сформировала у него устойчивую связь между музыкой, страхом, виной и её ожиданиями. Сама проблема понятная. Более того, у неё есть хорошая драматургическая основа.
Но аниме не развивает её на протяжении этих серий. Оно её повторяет.
Герой садится за пианино, вспоминает мать, начинает паниковать, перестаёт слышать ноты, видит её зловещий образ и не может нормально играть. Потом кто-то в его голове говорит ему вдохновляющие слова, он делает небольшой шаг вперёд, а в следующей серии происходит примерно то же самое. Потом ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё.
В другом аниме подобная арка могла бы занять две-три насыщенные серии: обозначение травмы, кризис, столкновение с воспоминанием, переосмысление отношений с матерью и постепенное возвращение к музыке. Здесь одна и та же мысль рассасывается на десять серий.
Самое раздражающее, что сериал пытается выдать повторение за глубину. Если пять раз показать одну и ту же проблему под разную классическую музыку, она не станет в пять раз глубже. Она просто будет показана пять раз.
Мать в инвалидном кресле. Хмурое лицо. Злая улыбка. Кровь на клавишах. Потеря звука. Паника. Внутренний монолог. Вдохновляющая речь. Попытка продолжить игру.
На третий раз ты всё понял. На шестой начинаешь уставать. На десятый уже хочется лично объяснить герою, его матери и всему зрительному залу, что эта сцена была показана достаточно убедительно ещё несколько часов назад.
Травма, которая никак не закончится
Хуже всего, что аниме несколько раз показывает визуальное разрешение конфликта героя с матерью, а затем снова откатывает всё назад. На протяжении первых серий Косэй постоянно видит её образ в зале. Она сидит там, где сидела при жизни, смотрит на него с осуждением, строит злое или разочарованное лицо и своим присутствием мешает ему играть.
Это понятный и хороший визуальный образ травмы. Мать физически умерла, но её взгляд продолжает существовать у него в голове. Он всё ещё играет не для себя, не для публики и не для партнёра, а перед воображаемым материнским судом.
В десятой серии внутренний конфликт разрешается. Косэй снова видит мать на том же месте, но теперь вместо гнусного, осуждающего образа она смотрит на него с доброй, тёплой, материнской улыбкой. Очень хорошая сцена и очень прямой символ. Раньше его внутренний образ матери состоял только из страха, боли и ожидания наказания. Теперь он наконец способен увидеть в ней не мучителя, а мать, которая любила его, пусть и выражала это чудовищным образом.
Конфликт разрешён не только словами. Он разрешён визуально. Хорошая сцена. Мне она правда очень нравится.
Помните, я сказал, что эта история рассасывается десять серий?
Так вот. Я нагло соврал.
В двенадцатой серии нам снова показывают ту же злобную физиономию. Оказывается, точка была не точкой, а декоративной запятой. В тринадцатой серии её образ опять исчезает, теперь в тёплых огоньках. Окей. Понятная эмоциональная точка.
Потом в той же серии злой образ появляется ещё раз и растворяется уже в частицах чёрно-фиолетового дыма. Окей. Теперь точно точка. В конце серии Косэй смотрит на место, где раньше сидела мать, не видит там никого, улыбается и уходит со сцены.
Всё. Теперь-то точно отпустил.
Серия четырнадцать - он снова видит мать.
Потрясающе.
Дальше некоторое время её показывают только во флешбэках. И вот к этому у меня вообще никаких претензий нет. Воспоминания никуда не обязаны исчезать. Разрешение травмы не означает выборочную амнезию. Но в конце шестнадцатой серии он опять видит её образ. В середине семнадцатой - снова.
Получается не развитие травмы, а драматургический респаун.
Авторы несколько раз используют один и тот же визуальный символ как окончательную точку арки, но отказываются признавать эту точку окончательной, потому что образ матери слишком удобен для очередной эмоциональной сцены. Мать исчезает с тёплой улыбкой - эмоциональная точка, через пару серий обесценено. Мать растворяется в огоньках - ещё одна точка, обесценено. Злой образ растворяется в тёмном дыме - ну теперь-то точно, обесценено. Её место в зале окончательно остаётся пустым, Косэй замечает это, улыбается и спокойно уходит со сцены - прекрасная визуальная кульминация, снова обесценено.
В какой момент я должен поверить, что герой действительно изменился?
Если каждый раз, когда аниме заявляет: "Теперь он отпустил прошлое", через пару серий прошлое снова материализуется на том же кресле с тем же выражением лица, предыдущие кульминации начинают терять вес.
Персонаж может переживать откаты. Это реалистично. Психологические травмы не исчезают после одного красивого выступления. Но тогда нужно показывать именно откат и объяснять, что изменилось. Покажите, что герой уже реагирует иначе. Здесь же аниме каждый раз снимает сцену как окончательное освобождение, после чего делает вид, будто никакой окончательности не было.
Романтические страдания без единого датапоинта
Параллельно Косэй постоянно страдает из-за мысли: "Каори заинтересована только моим другом".
На основании чего? Серьёзно. Где данные?
Каори почти не общается с Ватари наедине. Она постоянно проводит время с Косэем, вытаскивает именно его на выступления, приходит именно к нему, просит именно его быть рядом, полагается на него и обсуждает с ним свои проблемы. Она в буквальном смысле строит с ним основную эмоциональную связь всего аниме.
Датапоинтов в пользу её интереса к Ватари буквально ноль.
Косэй не просто неправильно интерпретирует отдельные неоднозначные сигналы. Он полностью игнорирует наблюдаемую реальность и держится за убеждение, которое существует исключительно потому, что без него романтическая драма закончилась бы на несколько часов раньше.
Самое смешное, что в какой-то момент Ватари сам говорит ему примерно следующее:
- "Чел, она может нравиться мне, но она хочет быть рядом с тобой. Сам подумай. Она всё время проводит с тобой. Она полагается на тебя. Когда ей что-то нужно, она просит тебя."
То есть даже предполагаемый романтический соперник шипперит Косэя с Каори.
Друган видит эти несчастные датапоинты. Все видят датапоинты. Зритель видит датапоинты. Каори видит датапоинты. Наверное, мать Косэя из своего кресла тоже видит датапоинты.
Не видит их только Косэй, потому что сценарий насильно запретил ему пользоваться глазами и мозгом одновременно.
Я смотрел сёдзё-слоп, в котором любовные многоугольники были прописаны убедительнее. Там хотя бы персонажи иногда реально общались с несколькими потенциальными партнёрами, из-за чего у зрителя и героев могла возникнуть неопределённость. Здесь Каори почти всё экранное время проводит с главным героем, а он продолжает мучительно рассуждать о том, как она, наверное, любит другого.
Это не трагическая романтическая слепота. Это искусственно поддерживаемое недопонимание, необходимое авторам для того, чтобы отношения не развивались слишком быстро.
Нормальный человек хотя бы на каком-то этапе подумал бы: "Странно. Девушка, которая якобы заинтересована моим другом, практически не разговаривает с ним и постоянно приглашает куда-то меня".
Но Косэй не сопоставляет даже самые очевидные факты. Потому что если он их сопоставит, часть романтической драмы закончится раньше финала.
Логика отдельных сцен
У аниме вообще периодически возникают проблемы с самыми простыми причинно-следственными связями. Сразу скажу: это не то, что реально испортило мне просмотр. На большинство подобных вещей совершенно спокойно можно закрыть глаза, и я именно это и делал. Но одной сценой я всё-таки хочу поделиться, не столько в качестве упрёка, сколько потому, что она меня искренне позабавила.
После того как Каори не появляется на их совместном концерте и никто не может с ней связаться, на следующий день Косэй приходит в школу, заходит в кабинет музыки и говорит:
- "Я думал, если приду сюда, то увижу тебя. Ведь никакого другого способа связаться с тобой у меня нет: ни телефона, ни почты".
Бро.
Ты буквально знаешь, где она живёт. Её родители знают тебя. Ты был у них в гостях. Это не загадочная незнакомка, которую ты один раз увидел на вокзале и теперь ищешь по всей Японии.
Можно прийти к её родителям. Можно попросить Ватари или Цубаки помочь. Можно передать записку. Можно хотя бы попробовать сделать хоть что-нибудь, кроме одинокого стояния в красивой локации.
Но аниме нужна сцена, в которой герой одиноко приходит в определённое место, надеясь случайно встретить девушку. Поэтому на несколько минут он забывает всю известную ему информацию.
Опять же, это не крупнейшая проблема сюжета. Я совершенно спокойно могу принять подобную условность ради красивой сцены. Но она хорошо показывает общий принцип: персонажи здесь периодически думают и действуют не так, как естественно для них, а так, как нужно конкретной драматической сцене.
Нужна романтическая тоска - герой не замечает очевидного интереса девушки. Нужна случайная встреча - герой забывает, где она живёт. Нужно снова показать травму - уже разрешённый образ матери возвращается.
Эмоциональная задача сцены регулярно оказывается важнее внутренней логики.
Комедия и очень странные отношения с насилием
С комедией у меня на самом деле нет какой-то фундаментальной проблемы. Я нормально отношусь к типичному анимешному юмору: деформированным лицам, крикам, гиперболизированным реакциям и прочему японскому цирку. Более того, несколько раз я действительно смеялся. Особенно хорошо на меня работали некоторые гэги с Цубаки.
И я вообще не считаю, что комедии нет места внутри тяжёлой драмы. Наоборот, юмор может снять напряжение, дать зрителю передохнуть, показать персонажей в обычной жизни и заодно сделать последующую драму сильнее.
Проблема возникает не из-за самого наличия комедии, а с конкретным типом гэгов, который сериал почему-то особенно любит. Персонажи кричат, кто-то кого-то бьёт, главного героя пинают, толкают или силой заставляют что-то делать. Серьёзная сцена резко обрывается комедийным насилием.
И вот это на фоне общей темы произведения выглядит очень странно.
Аниме хочет, чтобы я серьёзно воспринимал физическое и психологическое насилие матери над ребёнком. И я его серьёзно воспринимаю. Это центральная травма главного героя. Но параллельно сериал регулярно использует практически тот же визуальный язык как лёгкий комедийный гэг.
Когда мать бьёт его и заставляет играть - это травма, которая разрушила ему жизнь. Когда его бьёт симпатичная девочка и заставляет играть - это смешно.
Понятно, что контекст и степень насилия разные. Я не пытаюсь сказать, что Каори буквально делает с Косэем то же самое, что делала его мать. Но когда произведение настолько серьёзно строит драму вокруг ребёнка, которого били за непослушание и насильно заставляли заниматься музыкой, возможно, гэг "девочка бьёт его и насильно тащит заниматься музыкой" - не самый удачный выбор для регулярной комедии.
Особенно когда эти две тональности находятся буквально рядом. Только что персонаж переживал паническую атаку, связанную с детским насилием. Через минуту его уже комедийно пинают под весёлый звуковой эффект.
Смейтесь.
Сериал буквально не успевает вытереть слёзы с лица, прежде чем натягивает красный клоунский нос.
И проблема, опять же, не в том, что в драме нельзя шутить. Можно. Нужно даже. Но хорошая комедия внутри драмы должна дополнять произведение, создавать контраст, раскрывать персонажей или давать зрителю передышку.
А не сбивать сцену с ног табуреткой.
При этом вторая половина действительно становится лучше
И вот здесь я наконец перестану исключительно поливать это аниме. Потому что, справедливости ради, со второй половины оно действительно становится заметно лучше.
Первая половина была для меня почти физически мучительной. Я смотрел её стиснув зубы, потому что произведение раз за разом повторяло одну и ту же драму, навешивало на исполнение музыки метафизический пафос и заставляло героя не замечать очевидные вещи. Но постепенно аниме начинает использовать музыку намного удачнее.
Лучшие музыкальные сцены здесь работают не тогда, когда персонажи говорят о свободе от нот, духовности и загадочном творчестве исполнителя. Они работают тогда, когда внутреннее состояние человека выражается через конкретные особенности игры.
Хороший пример - дуэт Косэя и Наги, когда они играют Чайковского. Там взаимодействие персонажей действительно раскрывается через исполнение. Важно не то, что они якобы вышли за пределы нот и создали на сцене новый мир. Важно то, как они слушают друг друга, подстраиваются, конфликтуют, пытаются перетянуть произведение в свою сторону и постепенно находят общий темп.
Вот это интересно.
В дуэте действительно появляется дополнительный уровень коммуникации. Один музыкант может вести, другой - сопротивляться. Один способен играть слишком жёстко, другой - пытаться смягчить общее звучание. Они могут перестать слышать друг друга или, наоборот, начать действовать как единое целое.
Это не требует никакой мистики. Два человека исполняют одно произведение, и через особенности исполнения мы понимаем, какие между ними отношения. Здесь музыка становится нормальным драматургическим инструментом, а не поводом произнести очередной монолог о том, как ноты превращаются в сияющие человеческие души.
Во второй половине лучше работает и сам Косэй. В начале истории его пассивность понятна: он сломан травмой, его постоянно приходится куда-то вытаскивать, убеждать выступать, заставлять принимать решения. Проблема в том, что из-за растянутости этой арки довольно долго Косэй выглядит не как человек, который постепенно меняется, а как объект, который остальные персонажи толкают по сюжету. Его вытаскивают на сцену, убеждают вернуться к музыке, объясняют, что он чувствует. Даже Ватари лучше него понимает характер его отношений с Каори.
И раз за разом возникает ощущение, что Косэю требуется очередной внешний вдохновляющий монолог, прежде чем он сможет сделать следующий шаг. Но ближе ко второй половине это меняется. Он начинает проявлять собственную волю, не просто реагировать на чужие действия, а сам пытаться до кого-то дотянуться. И в этот момент за ним становится намного интереснее наблюдать.
Одновременно аниме перестаёт бесконечно топтаться вокруг одной травмы и начинает двигаться к болезни Каори, страху потери и неизбежности финала. История становится гораздо собраннее. Зритель уже понимает, к чему всё идёт. Персонажи пытаются жить, выступать и поддерживать связь, несмотря на ограниченное время, и эта часть истории значительно сильнее бесконечных повторов паники главного героя у пианино.
Здесь пафос хотя бы имеет основание.
Когда персонаж знает, что может потерять близкого человека, и пытается дотянуться до него через совместное выступление, музыка действительно приобретает драматическое значение. Не потому, что исполнение внезапно становится сотворением новой вселенной, а потому, что это их общий опыт, их способ взаимодействия, их язык.
Музыка важна для них. Этого достаточно. Вот буквально достаточно.
Не нужно сверху вываливать грузовик метафор и объяснять, что две души слились в вечном сиянии музыкальной истины. Иногда люди просто играют вместе, потому что любят друг друга и боятся потерять эту связь.
И это само по себе намного сильнее любой метафизики.
Почему эмоциональные сцены всё равно работают
Несмотря на все мои претензии, сказать, что "Твоя апрельская ложь" не умеет вызывать эмоции, я не могу. Умеет. Причём очень хорошо.
Аниме прекрасно понимает, как использовать визуальный ряд, музыку, монтаж и ожидание трагедии. Оно постоянно создаёт ощущение хрупкости происходящего. Яркие весенние цвета постепенно начинают восприниматься не как символ беззаботной молодости, а как что-то временное.
Сакура красивая именно потому, что быстро опадает. Каори кажется настолько живой именно потому, что её время ограничено. Совместные выступления важны именно потому, что каждое может оказаться последним.
Это довольно простые идеи, но аниме подаёт их эффективно.
Проблема в том, что эффективность отдельных сцен не отменяет слабостей всей конструкции. Можно расчувствоваться во время финала и при этом помнить, что половина предыдущего хронометража состояла из повторяющихся внутренних монологов. Можно признать удачным визуальный образ матери и одновременно заметить, что авторы использовали его "финальное" исчезновение примерно четыре раза. Можно проникнуться отношениями героев и всё равно считать искусственным романтическое недопонимание. Можно любить музыку в аниме и не соглашаться с тем, что любое эмоциональное исполнение автоматически является творчеством.
Эмоциональная реакция не превращает сценарий в безупречный. Но и сценарные проблемы не делают эмоциональную реакцию какой-то неправильной.
И, наверное, именно это стало для меня самым интересным ощущением от "Твоей апрельской лжи". Я могу подробно объяснить, почему половина её драматургии меня раздражала, по пунктам разобрать, где сериал повторяется, ещё полчаса побубнить про исполнительскую интерпретацию и показать пальцем на романтическую линию с вопросом, почему Косэй единственный человек во всей Японии, который не понимает, что происходит.
И при всём этом...
Мне всё равно не всё равно.
Итог
"Твоя апрельская ложь" для меня разделилась на две очень разные части. Первую половину я смотрел с уверенностью, что в конце разнесу это аниме: одна и та же травма пережёвывается снова и снова, исполнители воюют с нотами, продолжая играть по нотам, Косэй не замечает романтических сигналов размером с рекламный щит, а тяжёлая психологическая драма временами получает табуреткой от комедийного гэга.
Но во второй половине сериал наконец начинает использовать собственные идеи гораздо точнее. Музыка перестаёт быть абстрактной великой силой, о которой персонажи бесконечно рассуждают, и становится тем, чем ей здесь действительно стоило быть с самого начала: общей памятью, способом взаимодействия и языком между людьми, которым иногда трудно сказать друг другу что-то напрямую.
И именно поэтому работает финал. Не потому, что сериал убедил меня в своей философии исполнения. Не убедил. Не потому, что все предыдущие проблемы внезапно исчезли. Никуда они не делись. Просто к концу становится понятно, зачем музыка нужна именно этим людям. Для Косэя она была клеткой, связью с матерью и источником боли, а затем постепенно стала способом снова тянуться к другим.
Каори не столько "освобождает его от нот", сколько возвращает ему возможность связывать музыку не только со страхом, но и с человеком, моментом, памятью. С чем-то, ради чего вообще хочется снова сесть за инструмент.
И, пожалуй, поэтому мои претензии к сериалу спокойно уживаются с тем фактом, что к финалу эти персонажи мне стали дороги. "Твоя апрельская ложь" очень навязчивая, иногда манипулятивная, временами нелепая и периодически так отчаянно пытается выдавить из зрителя эмоцию, что хочется попросить её хотя бы пять минут помолчать. Но за всем этим действительно есть искренняя история о людях, которые могут изменить друг друга, даже если оказываются рядом совсем ненадолго.
Не каждая важная связь обязана длиться всю жизнь, чтобы изменить её целиком. Иногда человек появляется в твоей жизни на один условный апрель, вытаскивает тебя туда, куда ты сам никогда бы не пошёл, страшно раздражает, заставляет двигаться, оставляет после себя огромное пустое место - и всё равно делает твою жизнь больше, чем она была до него.
Через двадцать две серии, бесконечную мать в кресле, войну с нотами, романтические мозгострадания и телепатического Шопена сериал всё-таки смог донести до меня эту мысль.
Поэтому да. "Твоя апрельская ложь" - хорошее аниме. Не безупречное и точно не такое, с которым я готов во всём согласиться.
Но произведение можно критиковать, разбирать по косточкам, смеяться над его нелепостями, злиться на него половину хронометража - а потом обнаружить, что оно всё равно смогло до тебя дотянуться.
Можно критиковать аниме и любить его.
И "Твоя апрельская ложь" для меня оказалась именно таким аниме.
--------------
P.s.: Хироко Сэто - великолепна и гигавайфу