Творческий путь Дзиро Танигути: поэзия, горы, Франция

Jiro TaniguchiДзиро Танигути — это уникальное явление в манге. Он начал свой творческий путь ещё в семидесятых — в эпоху, когда манга как вид искусства переживала стадию подросткового бунтарства, поиска себе и самоутверждения. Он был одним из всего нескольких мангак, которые восхищались европейской (в основном франко-бельгийском) школой комиксов и заимствовали её стилистику и эстетику. В этом он зашёл, наверное, дальше всех остальных, выработав свой собственный неповторимый язык на стыке японской манги и франко-бельгийского комикса, язык, из-за уникальности которого он так и остался вечно чужим и малопопулярным на родине, но зато из-за которого он смог стать настоящей сенсацией во Франции (настолько, что его даже сделали кавалером французского ордена искусств и литературы). Если меня попросят максимально ёмко охарактеризовать его творчество, то я без раздумий отвечу так: поэзия, горы, Франция.

Первые неловкие шаги и подражание

Дзиро Танигути родился в 1947 году. Как почти все дети тех тет, он зачитывался мангой Осаму Тэдзуки и — большой любитель рисования — при любом удобном и неудобном случае писал что-то мангоподобное (что нравилось его сверстникам, но чего не одобряли учителя).

В возрасте 18-ти лет он уезжает из своего родного небольшого городка Тоттори работать в Киото, но вскоре разочаровывается. Один друг говорит ему, что мангаке Кюте Исикаве срочно нужны ассистенты, и советует поехать в Токио попытать свои силы. Что он и делает. Успешно пройдя тест, Дзиро Танигути в 1967 году начинает работать в индустрии манги.

Как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Разумеется, как и большинство ассистентов, Дзиро Танигути мечтал написать и издать свою собственную мангу. В те года в мире манги гремела революция, имя которой — гэкига. Это движение утверждало, что манга — это полноценное искусство, что манга может быть не только для детей, что манга может писать о взрослых темах и по-взрослому... Дзиро Танигути восхищается мрачной, реалистичной и детальной (для своего времени) эстетикой гэкига и, вдохновлённый "Затягиванием" Yoshiharu TsugeЁсихару Цугэ 1968 года, пишет свою первую завершённую мангу.

В "Хлороформе" 1970 года явно видно, как Танигути подражает Цугэ. По признанию самого Танигути, это даже не столько полноценная история, сколько просто набор связанных иллюстраций. Он и сам был невысокого мнения о своём первом блине, так что даже не стал отправлять его в журнал Garo, где публиковался Цугэ.
Он нарисовал ещё несколько работ в таком же стиле (на русский есть любительский перевод "Хриплой комнаты"), но даже если и решался посылать их в журнал, то никто не хотел их принимать.

Горы и Франция

Один друг Дзиро Танигути был подписан на журнал по дизайну Graphis и частенько давал почитать его Танигути. В 173-м выпуске за 1974 год была включена страница из комикса "Блубери" (Blueberry) от легендарного французского комиксиста Жана Жиро, больше известного под псевдонимом Мёбиус. Так в его жизнь нежданно-негаданно постучалась Франция.

Танигути был просто поражён увиденным. Это было совсем не похоже на японскую мангу. Он тут же отправился на поиски европейских комиксов, в первую очередь от уже немного знакомого Жана Жиро. Так он начал углубляться в стилистику и эстетику европейского комикса, в первую очередь франко-бельгийской школы. Комиксы, которые ему удалось найти, не были переведены на японский. Это были оригиналы на французском, так что он ничего не понимал из текстового языка, но это не мешало ему понимать и восхищаться визуальным языком. Просмотрев множество французских комиксов, он пришёл примерно к таким выводам:
Во французских комиксах сложилась реалистичная, сложная и детальная рисовка. Черты лица не были гипертрофированы, как в японской манге, так что эмоции выражались более тонко — через позы и движения. Во французских комиксах на странице гораздо больше кадров, чем в японской манге, и каждый кадр по отдельности гораздо богаче информацией. У них было принято не оставлять много пустого места в кадре, как в манге, они стараться полностью его заполнить. Рисунок гораздо богаче мелкими деталями. Во французских комиксах меньше звукоподражаний, и они стараются быть более литературными. Плюс размер страниц почти в два раза больше японских, что даёт художникам много простора и свободы. Как он впоследствии скажет: "Французские комиксы больше похожи на актерскую студию, а японские — на театр".
И уже сейчас, на самых ранних этапах своего творчества, он начинает потихоньку перенимать приёмы франко-бельгийской школы и постепенно вырабатывает свой собственный уникальный стиль. Он начинает публиковать в разных сэйнэн журналах небольшие работы, которые, впрочем, никто толком не замечает.
В его ранних работах заметна любовь к отрисовке животных и природы, а ещё в них частенько мелькает тема, которая красной нитью будет проходить через всё его творчество — горы.
На русском есть любительский перевод одной работы этого периода. "Далёкий голос" (Tōi Koe) 1975 года, которая получила почётное упоминание в 14 премии журнала Big Comic.

Работа со сценаристами и боевики

Небольшие самостоятельные работы не приносили ему никакого успеха, так что он уже начал отчаиваться. Но в это время редактор решил, что у Танигути многообещающая рисовка, но не совсем подходящие истории со спокойным настроением о животных. Под конец семидесятых в моду вошли суровые нуарные боевики, и редактор предложил Танигути поработать над этими самыми боевиками в соавторстве со сценаристом. Он свёл его с Цутией Гароном (наиболее известен по манге "Старина/Олдбой") и Нацуо Сэкикавой (он сыграет большую роль в творческом пути Танигути).

Работы этого периода — "Ao no SenshiСиний воин", "Jikenya KagyouНеприятности — моё ремесло", "Hotel Harbour ViewОтель с видом на гавань" (официально издано на русском) и другие. В целом, это стандартные произведения своего времени, которые особо ничем не выделялись на фоне других нуарных боевиков. Немного выбивается из фона разве что манга "Chou Sentouken BlancaСупербоевая собака Бланка" (или просто "Бланка"). Это боевик, так скажем, средней паршивости с элементами фантастики, который Танигути написал в одиночку по своему собственному сценарию. А отличается он тем, что главный герой в нём — это собака, которую Танигути — большой любитель собак — срисовывал с фотографий своего собственного пса. Поверьте, очень скоро это ружьё выстрелит.

Сакикава, как и Танигути, тоже был одержим идеей изучения повествовательного языка франко-бельгийской школы комиксов, так что он даже уговорил редактора перенести действия одного комикса во Францию (Отель с видом на гавань). Так что вне зависимости от художественной ценности этих произведений, Танигути всё больше набивал руку и всё больше вырабатывал свой стиль, заимствуя элементы из французских комиксов (более детализированные фоны, активное использование теней). Плюс такие истории были в моде, так что пусть и не шибко большой, но какой-то успех эти произведения всё же имели. Поэтому когда этот самый Сэкикава решил уйти из индустрии манги и снова стать журналистом, редактор не хотел так просто его отпускать.
Нацуо поддался на уговоры и согласился перед уходом написать ещё один сюжет, но при условии полной творческой свободы. Он больше не хотел писать боевики, он хотел попробовать силы в исторической работе об эпохе мэйдзи (конец 19 века по начало 20). И он потребовал, чтобы от него не требовали "манговых" сюжетов. Даже если сюжет явно не будет подходить для формата манги, то никто не будет требовать переписывать его. Редактор согласился на такие условия.

Переломный момент

И тогда Нацуо Сэкикава написал сюжет о повседневной жизни знаменитого писателя Нацумэ Сосэки. Дзиро Танигути был поражён. Ничего подобного он раньше не видел, ничего подобного в манге раньше не писали. Это было нечто совершенно новое. Это просто неторопливое, спокойное жизнеописание Нацумэ Сосэки и других литераторов и мыслителей (хотя и рассказывает о переломном моменте в истории Японии). Казалось, такой книжный сюжет совершенно не подходит для манги. Здесь толком не было ни экшена, ни интриг, ни закрученного сюжета... Казалось бы, здесь не было ничего, что может увлечь читателей манги.
Сюжет "Времён Боттяна" сильно заинтересовал Танигути, но вместе с тем и напугал. Как нарисовать эту историю так, чтобы читателям не было скучно? Какой визуальный язык использовать для такого чужеродного в манге "книжного" повествования? Как подстроить свой стиль, в последнее время заточенный под боевики, к такой спокойной работе? Как не сесть в лужу с исторической достоверностью окружения?
Тогда Танигути решил кардинально изменить свой стиль и подход к написанию.
Для передачи спокойного настроения он отказался от обилия тёмных цветов и теней. Цветовая палитра стала гораздо светлее, линии обводки — более яркими и выделяющимися.

Дзиро хотел добиться абсолютной точности в отображении исторического периода, так что приступил к тщательному поиску материалов. Он начал посещать архивы, библиотеки, выставки и музеи в поисках фотографий, рисунков, гравюр и всякого рода музейных экспонатов. Он требует от себя точности во всём: архитектура тех лет, одежда, причёски, интерьер домов... Даже если ему нужно нарисовать, скажем, какой-то сохранившийся почти в неизменном виде парк, то он не срисует его с натуры или современной фотографии, а запарится и найдёт какое-нибудь изображение парка именно тех лет. Всякая деталь важна.

После этой манги такой подход стал для Танигути обязательным. Работая над любым проектом, он собирал у себя целый архив фотографий, рисунков и прочего. Доходило до того, что если ему нужно было нарисовать деревья на фоне, то он рисовал не просто какие-то деревья из головы, а срисовывал конкретные деревья (либо с фотографий, либо шёл гулять и срисовывал с натуры).
Кстати, помните про большее внимание к проработке деталей франко-бельгийской школы комиксов? Можно сказать, что во время работы над этой мангой Танигути возвёл этот принцип в абсолют. Уж простите за тавтологию, но фотографии он тщательно срисовывал с фотографической точностью. Читая его работы начиная с "Времён Боттяна", вы скорее всего будете частенько ловить себя на мысли: "А уж не просто ли обработанные фотографии использует Тагигути для фонов?". Нет, совершенно всё он рисовал вручную.
Нацумэ Фусаносукэ (влиятельный японский критики и исследователя манги и комиксов, даже получивший специальную премию имени Осаму Тэдзуки) о "Временах Боттяна": "В ней Танигути достиг предельной тщательности в своих рисунках и проявил большое мастерство в создании тонко детализированных трёхмерных пространств через сопоставление японских и западных зданий и улиц того периода".
Впрочем, кое-какие технические прибамбасы для упрощения работы он всё же использовал. Когда ему казалось, что нужна особая точность, он перерисовывал фотографию при помощи светового стола. Это когда на стеклянный стол кладут фотографию, поверх лист бумаги, а под столом ставят лампу. Тогда фотография просвечивается на бумаге, и её можно срисовать с невероятной точностью. Но даже так это всё кропотливая и непростая работа, да и этот метод он использовал далеко не всегда. И при использовании этого метода он, что называется, не втупую копировал фотографию, а мог изменить какие-то детали, что-то убрать ради акцентирования внимания, что-то переделать в своём стиле и прочее. Не думайте, что это так просто. Это полноценная художественная переработка со своим художественным замыслом.

"Времена Боттяна" стали переломным моментом в его творческом пути. Эта работа бросила ему вызов, заставила пересмотреть свой творческий подход и выработать уникальный повествовательный стиль на стыке японской манги и франко-бельгийской школы комиксов. Именно отсюда и начинается тот самый Дзиро Танигути.
Эта работа неожиданно для всех стала большим успехом. Не сказать, чтобы она очень уж хорошо продалась и принесла много денег, но завоевала любовь и уважение у критиков, показала что-то кардинально новое и доказала успешность многих новых повествовательный средств. Также она получила самую престижную премию для манги — культурную премию имени Осаму Тэдзуки.

И снова горы

В 1988 году, вскоре после началом работы над "Временами Боттяна" (за 9 лет работы над этой мангой он параллельно ещё много чего написал) он впервые полноценно обратился к теме гор. Совместно со сценаристом Сиро Тосаки он пишет мангу "KКей" (официально издана на русском).
Множество красивых горных пейзажей, прекрасная рисовка, почти сформировавшийся зрелый стиль... Что ещё сказать? Это не какая-то знаковая или важная веха в его творчестве, но всё же примечательная работа.

Поэзия

После успеха "Времён Боттяна" редактор поверил в новый творческий подход Танигути и предложил ему попробовать силы в ещё более спокойном, повседневном и "неманговом" сюжете — в простых прогулках (официально издана на русском).
Эта работа снова бросила вызов его творческому подходу. За три года работы над "Временами Боттяна" его уникальный стиль уже крепко стоял на ногах, так что в прогулках есть все его узнаваемые элементы: фотографическая точность, внимание к деталям, светлый рисунок, аккуратная сдержанность выразительных средств (спокойная история требует спокойного языка повествования), собаки... Обязательно собаки, куда ж собачник без них?
Но тема простых повседневных прогулок, казалось, ещё меньше подходит формату манги, чем даже книжный стиль повествования "Времён Боттяна". И тогда Танигути решил, что такой немногословной теме необходимо как можно более немногословное повествование. Он постарался переложить почти всё повествование на рисунок, избегая лишних слов. Эмоции персонажа он тоже постарался передавать не словами, а немым выражением лиц. Помните особенность франко-бельгийской школы манги в более тонкой передачи эмоций через сдержанные реалистичные лица без гипертрофированных лиц японской манги? Он хорошо усвоил этот урок.
В этой работе Дзиро Тагигуты впервые впустил в свою мангу поэтическое настроение. Он попытался найти в простых прогулках тихую, ненавязчивую поэзию повседневного и так же тихо и ненавязчиво передать её.
Впрочем, можно сказать, что манга провалилась. Японские читателя нашли её слишком скучной и критиковали Танигути за полное отсутствие сюжета. Танигути и сам признавал, что в ней есть ошибки: "Кончено, я получил и свою долю критики за то, что не уделил должного внимания сюжету, но эта работа проложила новую тропинку в моём творческом подходе и очень для меня ценна".
Это по-настоящему знаковая работа в его творчестве. Можно сказать, что именно здесь Танигути наконец-то обрёл все три столпа своего творчества: поэзию, горы и Францию.
Кстати, а где же обещанные в самом начале статьи французские читатели? Где слава и успех во Франции, где, в конце концов, орден? Что ж, раз обещал...

И снова Франция

В начале 90-хх журнал Morning хотел выйти на западный рынок и Франция рада была пойти навстречу, так что издательство отправило во Францию делегацию из редакторов и мангак. В эту делегацию, зная его любовь к французским комиксам, включили и Дзиро Танигути. Когда-то давно Франция неожиданно постучалась в жизнь Танигути, а теперь она так же неожиданно пригласила его к себе домой.
Дзиро Танигути посетил выставки, фестивали, походил по Парижу, встретился с теми самыми французскими комиксистами, стиль и эстетику которых он адаптировал в свою мангу… Затем делегация думала, какую же мангу издать во Франции, чтобы показать французскому читателю настоящую японскую культуру, а не просто модные подростковые экшены… Среди прочих работ, выбор пал и на "Прогулки" Дзиро Танигути и... Гром не грянул. Во Франции "Прогулки" продались таким же небольшим тиражом, как и в Японии. Пусть на эту работу и обратили благосклонное внимание многие критики за уникальность языка, но массовый французский читатель не распробовал Танигути… пока.

Второй круг

Из-за провала "Прогулок" Танигути решил ненадолго вернуться к нуару и работой со сценаристами. Он снова позвал старого-доброго Нацуо Сэкикаву и написал с ним вторую часть "Неприятности — моё ремесло" плюс в сотрудничестве с Jinpachi MouriДзимпати Мори написал "Бэнкэй в Нью-Йорке". Ещё в этот период он самостоятельно написал самурайский боевик.
Однако же вскоре он снова вернулся к спокойной манге о без лихого сюжета — "Я держу собаку/Уход за псом" (в зависимости от вариантов перевода). Коллекция рассказов о простой повседневной жизни с домашними животными.
Во многом это продолжение идей и исправление ошибок "Прогулок". Манга была тепло принята публикой, и этот успех вернул веру в творческий подход Танигути, открыв путь для его следующей знаковой манги.

Ностальгия

"Дневник моего отца" 1994 года — это во многом автобиографичная работа Танигути. В ней он после "Времён Боттяна" со всей полнотой уникального стиля возвращается к более сюжетно-богатой работе с небольшим историческим антуражем. Вот только в этот раз сюжет он полностью пишет сам, гораздо более эмоциональный и интимный сюжет. Замечательная работа.

Подведение черты

Сразу после "Дневника моего отца" он в сотрудничестве с сценаристом Масаюки Кусуми пишет мангу "Одинокий гурман". Это едва ли не самая его популярная манга в Японии, где очень любят тему еды.
Вот что про неё сказал уже упомянутый Нацумэ Фусаносукэ:
"В 2012 году в родном городе Дзиро Танигути была организована специальная выставка с оригинальными страницами и рукописями из его работ. Рукописные страницы Танигути оказались неожиданно небольшими. Нас действительно поразило в его оригиналах то, какое множество деталей было сжато в этих прекрасных рисунках, а также то, что на них не было никаких следов доработки. Ещё одно яркое воспоминание об этом опыте — наблюдение за тем, как он передавал, например, блеск поверхности тарелки с мамэкан (сладкое желе из чёрной фасоли и агара), его техника наслаивания и соскабливания тональной сетки, а также другие приёмы — всё из его позднего шедевра «Одинокий гурман». Если смотреть только на печатную версию, то всех этих деталей вы точно не увидите. Некоторые мангаки работают над своей рукописной страницей почти так же, как над полноценным полотном — произведением искусства как таковым; Танигути подходит к своим рукописям точно так же. Я действительно считаю, что это справедливо для Дзиро Танигути."
Но, признаться, я далёк от темы еды, и поэтому не считаю эту работу чем-то стоящим.
А вот следующая его крупная работа 1998 года, манга "Далеко по соседству/Далеко-неподалёку", наконец-то подвела черту его многолетних поисков. Можно сказать, что эта работа вобрала в себя все черты его прошлых работ: тихую поэзию повседневного, небольшой исторический колорит, прогулки и безмолвные наблюдения, ностальгию по прошлому и боль утраты. Здесь Танигути практически довёл до совершенства свой уникальный визуальный язык и стиль.
Именно эта манга прогремела во Франции (по ней там даже сняли фильм) и принесла ему успех, именно после этой манги во Франции про него все заговорили, именно после этой манги французы накинулись на его раннее творчество и наконец-то распробовали его... Хотя я, снова признаюсь, не так сильно люблю эту работу.

La nouvelle manga

Вернёмся немного назад. В начале 90-хх начало формироваться движение la nouvelle manga (новая манга), окончательно же оно сформировалось в 2001 году.
Движение основал эмигрировавший в Японию французский комиксист Фредерик Буале. Он заметил, что манга почти с самого своего зарождения часто обращается к простой повседневной жизни людей и более приземлённым темам (прямо как европейская школа кинематографа), тогда как французские комиксы в большинстве своём застряли в узких рамках развлекательных жанров (фантастика, фэнтези, детективы, супергероика и прочее). Из-за этого в Японии почти никто не интересовался французскими комиксами, а во Франции тем временем из-за роста популярности аниме в последние 20 лет местные издательства переключились на быстрые и низкокачественные переводы ориентированной на подростков экшен-манги. Тогда Буале и примкнувшие к нему комиксисты взяли курс на сближение с японскими мангаками, чтобы и расширить границы европейского комикса, сделав его интересным для японской аудитории, и открыть мангу для более широкого круга европейской аудитории за пределами субкультуры анимешников.
Одной из центральных фигур этого движения с японской стороны был, разумеется, Дзиро Танигути. Во многом стараниями французских коллег (выставки, издание манги и её реклама) Танигути и стал популярным во Франции.
Со своей же стороны Дзиро Танигути учавствовал в совместных сборниках японо-французских мангах/комиксистов (раз и два) и сотрудничал с французскими сценаристами над написанием японо-французской манго-комиксов. К таким совместным работам относятся, например, "Икар" 1996-2000 гг. и "Мой год — Весна" 2009 года.
Последняя работа выделяется тем, что её Дзиро Танигути выполнил полностью в цвете, что в то время было ещё большой редкостью в его творчестве. С ней же связан несколько забавный случай, который иллюстрирует дотошность Танигути. Изначально задумывалось сделать четыре части, но по итогу всё заглохло после первой. Французская сторона оправдывала это тем, что процесс оказался слишком трудоёмким — Танигути требовал фотографию с референсом буквально на каждый кадр, чтобы в точности передать обстановку малознакомой Франции (действия происходили именно там). Хотя у меня есть подозрение, что это просто отговорка, а на деле проект свернули из-за низких продаж.

Долгое затишье

После "Далеко по соседству" Дзиро Танигути в 2000-2003 году пишет ещё одну крупную работу, мангу "Kamigami no ItadakiВершина богов" (снова горы), которая снова стала крайне популярной во Франции, после чего в его творчестве наступает долгий период затишья. О нет, он активно пишет мангу и пробует много нового: тут тебе и вестерны ("SetonСетон" и "Ten no TakaНебесный ястреб", которого вот-вот издадут в России), и другие "Прогулки" по сюжету Masayuki KusumiМасаюки Кусуми, и отличная автобиографическая манга "Fuyu no DoubutsuenЗимний зоопарк" (официально издана в России), и единственная детская манга в его карьере ("Mahou no YamaВолшебная гора", полностью в цвете), и ещё одна попытка повторить успех "Далеко по соседству" мангой со схожей идеей второго шанса в манге "Hare Yuku SoraЧистое небо", и написал ещё одну неплохую тихую повседневную мангу "Sensei no KabanПортфель учителя"... Словом, манги много, но прошло уже 11 лет, а каких-то крупных успехов или принципиально новых идей как-будто бы и нет.
Тут можно было бы подумать, что Танигути исписался и постарел, но в заверщающем этапе своего творчества он снова засиял, засиял ярче, чем когда-либо.

Самые главные прогулки

В 2011 году Дзиро Танигути принялся за мангу "Без цели" (Furari), которую лично я считаю вершиной всего его творчества. Это исторически-поэтическая работа о прогулках по древнему Токио знаменитого японского картографа периода становления мечты всей его жизни.
Поразительная точность и дотошность к деталям в передаче уклада тех лет (всё нарисовано по гравюрам и рисункам тех лет). Любовная отрисовка природы, её красоты и тихой поэзии. С восхищением переданные повадки животных. Плавное течение истории, умение находить красоту во всём окружающем. Вершина его уникального повествовательного искусства — некоторые страницы словно сами по себе отдельные стихотворения. Поэтическое, но при этом достаточно исторически точное осмысление образа знаменитого японского учёного... Прекрасная работа.

Без цели

Без гор никуда

В 2012 году Танигути при давольно странных обстоятельствах написал мангу "Томодзи".
Немного о создании этой манги:
Дело в том, что жена Дзиро Танигути частенько ходила в храм учения синнё-эн, которое основали Синдзё с Томодзи (героиней этой манги). Иногда чисто за компанию туда заглядывал и Танигути (сам он не прихожанин). И вот однажды, так скажем, представители этой церкви попросили у него написать какую-нибудь мангу об истории этой религии. И он согласился.
Сама по себе это словно бы просто внезапно свалившаяся небольшая подработка на стороне, но примечательно, насколько большое значение в ней предано горам, которым, казалось бы, здесь особо-то и не место. Эта манга показывает, что горы — это по праву одна из центральных тем Дзиро Танигути, что без гор он никуда.

Самые красивые прогулки

Французский дом моды Louis Vuitton выпускает лимитированную серию путевых заметок. Известных художников и молодых талантов отправляют в ранее неизвестные им места, чтобы затем они в своей уникальной художественной манере передали впечатления и эмоции от поездки. В 2014 году для Венеции выбрали популярного во Франции японского мангаку Дзиро Танигути.
Хоть это и была заказная работа, но Танигути выполнил её со всей любовью, со всем старанием, со всем уважением к Венеции. Он говорил, что его очень вдохновляет мысль, что он описывает древний город Венецию таким юным видом искусства — мангой. Хотя мангой это сложно назвать. Это артбук, в который Танигути решил вписать небольшую сквозную историю в своём стиле.
Примечательно, что это полностью цветная работа на большом европейском формате художественных журналом, т.е. у Танигути было много того самого простора и свободы развернуться, которые когда-то давно поразили его в европейских комиксах.

Последнее признание в любви

"Хранители Лувра" того же 2014 года. Уже третья работа по заказу, в этот раз по заказу Лувра. Снова полностью цветная работа, но в этот раз ближе к манга-формату. Её можно считать последним признанием в любви Франции и европейской культуре, которые так много ему подарили.

Прерванный полёт

В 2017 Танигути принялся за очередной эксперимент.
В "Венеции" он уже работал с европейский альбомный формат для артбука, а в этот раз он решил попробовать этот формат для полноценного манга-комикса "Тысячелетний лес", в котором сильнее всего видна связь его стиля как с родными японскими традициями, так и с перенятыми европейскими.
Увы, смерть не дала его планам осуществиться, и "Тысячелетний лес" так и остался неоконченным. Он умер в том же 2017 году в возрасте 69 лет.
Даже в последний год своей жизни Танигути пробовал что-то новое. Он взрослел как художник до самого последнего дня, вечно полный сил и новых замыслов, так и не успев исписаться и постареть.

Информация из различных интервью с Дзиро Танигути и книгах о его творчестве ("Jiro Taniguchi: L'homme qui dessine", "Taniguchi Jirō: Egaku yorokobi" и "Manga Masters: Twelve Japanese Craftsmen").
Также рекомендую одно хорошее видео о его творчестве.